Чтение онлайн

Судя по одобрительному кряхтению Леоны, ответ был правильный.

— Ты не знаешь, что с ней случилось?

— Нет. А вы? — осторожно спросила я.

Леона покачала головой.

Я пожевала губу и продолжила расспросы:

— Мама не говорила, что собирается куда-нибудь ехать?

— Нет, ничего такого не припоминаю.

— А как насчет… — Я замялась. — Вам что-нибудь известно об услугах, которые мама оказывала одному из Потомков? Возможно… влиятельному?

Леона перестала писать, но взгляда не подняла.

— Ты имеешь в виду целительские услуги?

— Да… или любые другие.

Я затаила дыхание. Риск был большой — особенно после ее предупреждения, — но обдуманный. Если Лютеру от мамы требовались не просто услуги целителя, это могло быть связано с ее службой в армии.

Несколько пугающих секунд Леона разглядывала свои замершие руки и молчала. Я заставила себя продолжить исследование стеллажей и лениво набивать сумку, будто мой вопрос был пустой болтовней.

Проницательный взгляд Леоны наконец встретился с моим.

— Деточка, на что ты намекаешь?

Изобразить печальную улыбку оказалось несложно. Отчаяние из-за того, что мама пропала, напоминало татуировку, набитую под кожей: невидимую миру, но и неглубокую.

— Я просто ищу ответы везде, где могу.

Во взгляде Леоны появился намек на сочувствие.

— Жаль, что мне нечего тебе сказать. Иногда приходится смириться с тем, что есть вопросы, ответы на которые мы не получим.

Никогда. Поиски мамы я не брошу никогда.

— Может, еще кто-то из местных может знать?..

— Нет.

Ответ прозвучал так окончательно и недвусмысленно, что банка с радужной чешуей гриверны едва не выпала у меня из рук на каменный пол.

— Я только хотела спросить…

— Нет! — повторила Леона, на сей раз громче. — Если бы твоя мать работала на армию, я знала бы об этом. Будешь разнюхивать — и ни тебя, ни Орели это до добра не доведет. — Светло-карие глаза Леоны сузились. — Думаю, на сегодня ты собрала достаточно добра. Тебе лучше уйти.

У меня сердце упало. Прежде я не догадывалась, как отчаянно ждала от этой поездки ответов на свои вопросы. Но эта дверь захлопнулась у меня перед носом, и я чувствовала, что мама от меня еще дальше, чем прежде.

Удрученная, я поспешно засобиралась, а Леона сидела и караулила меня.

Я уже повесила переполненные сумки на плечи, когда взгляд зацепился за металлическую клетку, спрятанную в углу за стеллажами. Поразила меня не сама клетка, а всполох яркого цвета за ее прутьями. Я приблизилась. Неужели это?..

У меня перехватило дыхание.

Даже если бы огнекорень не выдал ярко-малиновый цвет, характерный пузырек-полумесяц был так знаком моей ладони, что я могла бы нащупать его вслепую. Почти каждый день своей жизни я, с негодованием и тревогой, держала его в руке.

Это было единственное лекарство, которое я не могла ни приготовить, ни купить, ни заменить чем-то. Поскольку мои запасы огнекорня покоились на дне морском, я старательно убеждала себя, что мне он больше не нужен.

Но шутки, которые подстраивал мне разум… Сияние во дворце. Волк в лесу. Как старательно я ни подыскивала оправдания, я знала, что симптомы возвращаются. Те же самые симптомы, что мучили меня все годы, — видения, странные ощущения. Вера в то, что я творю вещи, которые не должны быть мне по силам.

Магия.

В галлюцинациях я владела магией.

Недолгое страшное время после того, как карие глаза и каштановые волосы, обозначающие меня как смертную, изменили цвет, я даже считала себе Потомком.

Я тогда была сама не своя и чуть не бросилась в Святое море, боясь, что стану чудовищем из жутких историй, которым мы с друзьями потчевали друг друга в школе.

Но мама крепко обнимала меня, успокаивала словами и лаской. Она сказала, что зачал меня мужчина, страдавший от похожих иллюзий, и это привело его к гибели.

«Я надеялась, что каким-то чудом тебе это не передастся, — сказала мне мама полным отчаяния голосом. — Но не волнуйся, моя маленькая воительница. Я тебя защищу. И ты не закончишь, как он».

И как только по утрам я начала принимать огнекорень — щепотка горького порошка, хорошенько размешанная с чашкой кипятка, — видения прекратились. Огнекорень туманил мысли и притуплял эмоции, но зато в жизни воцарилась блаженная нормальность.

Но сейчас. Сейчас…

На двери клетки я заметила тяжелый железный замок.

— А можно заодно и вот то снадобье? — спросила я, показывая на пузырьки.

Леона проследила за моим жестом круглыми от страха глазами. Она снова огляделась по сторонам — не подсматривает ли кто, не подслушивает ли. Ее движения стали еще судорожнее. Бросившись к клетке, Леона накрыла ее куском ткани, чтобы скрыть содержимое.

— А оно тебе зачем?

— У нас кончилось, — неуверенно ответила я. — А что, что не так?

— Для чего вы используете это снадобье?

По тону Леоны слышалось, что этот вопрос — испытание, серьезное испытание.

— Я… Я точно не знаю. Нужно будет свериться с мамиными записями.

— Откуда вы брали это снадобье? Чтобы заполучить хотя бы унцию, нужно разрешение всех девяти монархов.

Я не успела скрыть отразившийся в глазах шок.

— На клетку наложены защитные чары, и открыть ее может лишь король Фортоса, — прошипела Леона. — Даже у главного целителя нет доступа. Как вы раздобыли это снадобье?! — Голос Леоны стал пронзительным, чуть ли не обвиняющим. — Как?!

— Я, наверное, ошиблась, — выпалила я. — Это явно другое снадобье. Кажется, я… перепутала.

Глаза Леоны подозрительно сузились.

— Нужное мне снадобье… оно не такое красное. — Еще не оклемавшись от ее слов, я схватилась за правдоподобное объяснение. — Свеклокора, — наконец выдала я. — Мне нужна свеклокора.

Старуха метнулась прочь от меня, исчезла за стеллажом, потом вернулась с пузырьками темно-пурпурной смеси, испещренной комками белого как мел камня.

— Это было у вас в запасах?

Я рьяно закивала.

Леона сунула пузырьки мне под нос, высоко вскинув брови: