Чтение онлайн

— О да, конечно. Я села на пони, как только научилась сидеть самостоятельно, и у меня есть собственная лошадь, которая живет на ранчо. Ее зовут Афина. — Она мягко толкнула меня своим плечом. — Мы пойдем кататься, когда приедем. У меня есть на примете лошадь, на которой ты сможешь покататься.

Папа засмеялся.

— Лука скорее мотоциклист, чем ковбой.

Она не позволила его сомнениям остановить ее.

— Он научится. А после того, как мы поедем кататься, он сможет заказать массаж в курортной части нашего ранчо.

Глаза моей матери загорелись.

— Курорт? Теперь ты говоришь на моем языке.

Это было не по-настоящему. Это не продлится долго. Но я решил отбросить эти факты и насладиться тем, как мои родители улыбаются, радуются и с нетерпением ждут будущего. Я тоже позволяю себе наслаждаться этим.

Когда у нас появилась возможность поговорить наедине, было уже поздно. Мои родители какое-то время тусовались, и ни Сирша, ни я не торопили их уходом. Кажется, они ей искренне нравились, и я был уверен, что получу восторженный звонок от матери о том, какая замечательная моя жена.

Я вошел в кабинет, проводив их. Сирша ждала меня на диване с одеялом, брошенным ей на колени.

— Я давно не видел их такими счастливыми, — заявил я.

— Они прекрасны. Я думала, твоя мать нападет на меня, но она обняла меня так крепко, как никто не обнимал.

— Она так и делает.

— Ну, мне понравилось. — Она указала на себя. — Хотела бы я знать, что они придут. Я бы постаралась быть презентабельной. Господи.

Это был первый раз, когда я заметил то, во что она была одета. Она сменила рабочую одежду на леггинсы и винтажную рубашку «Кафе Тяжелый Рок». Ее длинные волосы были собраны в свободный хвост, а на лице не было макияжа.

Прекрасна, как всегда. Ей не о чем было беспокоиться.

— Я уверен, что они понимают. — Я сел, вытянув руки на спинке дивана, и потянул за кончик ее хвоста. — Ты их не ждала и отдыхала в собственном доме. Во всяком случае, то, как ты выглядела, решало легитимность наших отношений.

Ее нос сморщился.

— Ложь продолжает накапливаться.

Мой выдох был тяжелым, и внезапно моя голова откинулась на подушки.

— Давай поговорим о реальных вещах. У тебя есть лошадь по имени Афина в Вайоминге.

— Есть.

— Твои родители в разводе.

— Да. Прошло уже пятнадцать лет.

— Мирно?

— Нет. Они сломали друг друга.

Я закрыл глаза.

— Это причина, по которой ты не веришь в брак?

— Расторжение их брака было первым семенем моего неверия, да. Следующие пятнадцать лет горького горя прочно засели в моем сердце.

— Что случилось?

— Ты действительно хочешь знать?

— Если бы это было не так, я бы не спрашивал. — Снова открыв глаза, я уделил ей свое внимание.

— Мои родители были влюблены с колледжа. Их план состоял в том, чтобы после свадьбы жить в Калифорнии и в конечном итоге переехать в Вайоминг, чтобы завладеть семейным ранчо. Моя мама продолжала откладывать переезд, и с годами, я думаю, моему отцу стало очевидно, что она не собирается выполнять свою часть сделки. Итак, он жил с нами неполный рабочий день и неполный рабочий день в Вайоминге, пока, наконец, не покинул ее навсегда.

Сирша разгладила одеяло ладонями.

— Когда я была маленькой, мои родители были без ума друг от друга. Они были такими разными, но работали очень усердно. А потом, однажды, все просто... развалилось. Наша семья разбилась и сгорела.

— И это было все? Все кончено?

Она тяжело вздохнула.

— Если бы. С тех пор моя мать ненавидела моего отца, а мой отец никогда не переставал любить ее.

— Он все еще любит ее пятнадцать лет спустя?

— Мммм... да. Они не часто находятся в одном и том же месте, но, когда они бывают, он не может оторвать от нее глаз.

— Тогда почему они развелись?

— Хочешь услышать гвоздь в моем циничном гробу?

Я схватил кончик ее хвоста, играя с ее шелковистыми волосами.

— Дай это мне.

— Я узнала об этом только, будучи взрослой. После многих лет обвинений моей матери в том, что она разлучила нашу семью, выяснилось, что мой отец ей изменил.

— Я думал, он безумно в нее влюблен.

— Это самое интересное. Он влюблен и всегда был. Но любовь и брак — это всего лишь слова. Их можно сломать грустной, одинокой ночью в Вайоминге.

Ее волосы скользнули между моими пальцами. Я продолжал бездумно играть с ним, пока ее голова не откинулась назад и не повалилась в сторону, как и моя.

— Ты когда-нибудь задумывалась, что, возможно, он знал, что его брак распался, но сам не мог его разорвать, поэтому выбрал вариант ядерного удара? — спросил я.

— Я думаю о многом, Лука. Я не думаю, что мой отец даже знает, почему он сделал то, что сделал.

С тех пор, как мы встретились, Сирша была настоящей искрой. Даже когда она была мягкой, она всё равно искрила и вспыхивала. Видя, как она темнеет, а внутренний свет внутри нее тускнеет, это вызвало во мне тихую, глухую панику. Это было не ее естественное состояние. Это было неправильно.

— Мне жаль, что в твоей жизни что-то пошло не так, красотка. — Я убрал руку с ее волос и обхватил ее шею сбоку. — Не думаю, что мне нравится твоя циничная сторона.

Она наклонилась в сторону, прижимаясь к моей руке.

— Я многогранна. Я не могу быть все время солнечным светом и радугой. Это было бы скучно.

— В тебе определенно нет ничего скучного.

Уголок ее рта дернулся.

— Теперь, когда я рассказала о своей эмоциональной травме...

— Я думаю, что мы едва коснулись поверхности.

— И это было достаточно глубоко для сегодняшнего вечера, спасибо. — сказала она, потянувшись к моей руке и убрав её с шеи, чтобы положить на своё колено. Подушечка её большого пальца медленно скользила туда-сюда по моим пальцам, пока она зевала.

— Устала?

Она кивнула.

— Я очень люблю спать.

Это заставило меня рассмеяться.

— Я заметил это в тебе.

— Заткнись, Лука. — Она лениво улыбнулась мне. — Как я уже говорила, возможно, я цинична, но ты настоящий собственник.