Чтение онлайн

Уэстон тяжело вздохнул.

— Святое дерьмо. Я знаю, что он никогда не был твоим любимчиком, но это следующий уровень.

— Он не был моим любимчиком, потому что я думал, что он был мягким, а не психопатом. — Я поднял голову, хотя в моем черепе как будто торчал нож. — Я понятия не имею, каким будет следующий шаг. Что я должен сделать? На этот счет нет никакого руководства.

Эллиот покрутил свой напиток, лед зазвенел. Из нас троих он был наименее раздражен, но это был Эллиот. Его способ показать, что он заботится, заключался в том, чтобы прийти, позаботиться о том, о чем нужно позаботиться, максимально плавно и всегда быть рядом, как недвижимая гора.

— Я свяжу тебя с кризисной командой. «Росси» понадобится план на корпоративном уровне. Доверьте им внедрение одного из них для компании. На личном уровне я не сомневаюсь, что ты справишься. Будь рядом с Кларой. Без вопросов позаботьтесь обо всем, что ей нужно.

Уэстон кивнул в ответ на слова Эллиота.

— И в этой неразберихе не пренебрегай Сиршей и вашими отношениями. Независимо от того, насколько велик кризис, ты не можешь его отложить. Пусть она будет рядом, как человеком, на которого можно опереться.

Уэстон говорил исходя из своего опыта. Когда Andes переживал кризис, он полностью сосредоточился на его устранении, оставив Элизу одну в темноте. Я бы не повторил его ошибок.

Впереди меня ждал трудный путь. Когда это станет достоянием общественности, начнется настоящий ад. Моей единственной надеждой было сохранять молчание как можно дольше.

— Нами тоже, — сказал Эллиот. — Все, что тебе нужно — контакты, которые тебе нужны, — мы здесь. Ты не справишься с этим в одиночку, даже если тебе так кажется.

— Я знаю, что не справлюсь. — Я проглотил толстый комок в горле. — Не раз я чувствовал вас за своей спиной.

Эллиот поднял подбородок.

— Хорошо. Не сомневайся в этом.

Сирша ждала меня с распростертыми объятиями, когда я пришел. Я упал в них, в нее, сжимая ее, как единственный буй в центре морского водоворота. Никто из нас не мог контролировать, насколько сильно нас будут трепать, но, если бы я держался за неё, я бы увидел обратную сторону всего этого.

Я был в этом уверен до глубины души.

— Мне очень жаль, — прошептала она.

— Я знаю, красотка.

Ее пальцы вцепились в мою рубашку сзади.

— Скажи мне, как сделать так, чтобы тебе было легче.

Выдохнув, я прижался своим лбом к ее лбу.

— Ты уже делаешь это. Вся грязь ждёт меня, но сейчас она не так давит. И всё это — благодаря тебе. Останься со мной.

— Тебе не нужно просить об этом.

Мой рот дернулся. Первая почти улыбка за день, и, конечно же, именно она вытянула ее из меня.

— Я и не просил.

Она хрипло рассмеялась.

— Пойдем со мной в кабинет.

— Показывай путь.

Прежде чем я вошел в эту дверь, я подумал о трахе. Жестком и грубом. Заставляя ее кричать. Вымещать свое разочарование на ее теле. Заполнить пустоту во мне, заставляя ее кончать снова и снова, пока мы оба не были настолько измотаны, что нас одолел сон.

Но затем она забралась ко мне на колени и накрыла нас обоих одним из пледов, которые я купил специально для нее. Моя голова упала на подушки. Сирша уткнулась лицом мне в горло и погладила мою челюсть кончиками пальцев.

Это был покой.

Обратная сторона медали.

За этими стенами мне предстояло столкнуться с хаосом, но он нас не коснулся. Не тогда, когда мы были вместе вот так. Она взяла на себя мое разочарование, находясь здесь. Пустое место во мне заполнилось ее присутствием.

Черт возьми, эта женщина...

Она сделала так, что жизнь без нее стала болезненной и уродливой реальностью. Я не был заинтересован в том, чтобы пережить это. Ни сейчас, ни через два года. Нравилось это Сирше или нет, но она была моей. Она могла бы поспорить со мной по этому поводу, но это не изменило бы того факта, что я ее держал. Вот что она получила за то, что притупила всё острое и сгладила грубое. Она подсадила меня на себя. Возвращение к жизни до нее не имело ни капли привлекательности.

— Я не могу сделать это без тебя, — сказал я ей.

— Ты можешь, Лука. Я знаю, что ты можешь. Но я здесь. Моя работа сделать твою жизнь проще, это я и собираюсь сделать.

Кулак ударил мне в живот. Ее работа?

Положив костяшки пальцев ей под подбородок, я поднял ее лицо так, чтобы можно было посмотреть на нее. Ее полные губы изогнулись в медленной, легкой улыбке.

— Я не работа.

— Лука. — Ее ладонь прижалась к моей щеке. — Конечно, ты не работа. Я имела в виду свою работу в качестве твоей жены. То, как я забочусь о тебе, выходит далеко за рамки соглашения, которое мы заключили. Надеюсь, это очевидно.

Это должно было заставить меня почувствовать себя лучше, но я не думал о соглашениях, когда держал ее на руках. Я думал о том, чтобы оставить ее навсегда.

Когда я только нахмурился, Сирша подвинулась, оседлав мои ноги, и взяла мое лицо обеими руками.

— Я здесь ради тебя, Лука. Если ты хочешь тишины, я буду молчать. Если ты хочешь кричать и драться, мы можем это сделать. Я знаю, что это дерьмо с Миллером и Кларой тебя убивает. Тебе не обязательно это говорить. Я вижу это по твоему лицу. Но я хочу быть твоим мягким местом для приземления, потому что ты мой. Это не работа и не соглашение. Это потому, что мы заботимся друг о друге. Не отворачивайся от меня, потому что я сказала что-то не то. Пожалуйста, позволь мне быть здесь ради тебя. Позвольте мне сделать это проще.

Подняв руку, я взял ее подбородок двумя пальцами.

— Ты не работаешь, когда мы вместе.

Она покачала головой.

— Нет. Это по-настоящему.

— Не говори этого больше.

— Я не буду. — Ее пальцы провели по опущенным краям моего рта. — Ты — моё самое любимое «да».

Выпустив судорожный вздох, я зажмурился. Я был безумно влюблен в эту женщину. Был более уязвим, чем мне хотелось бы. Но с этим ничего нельзя было поделать.

Сирша Росси была моей женой.

Двух лет с ней будет недостаточно.

Я так же начинал верить, что двух жизней не хватит.

Плечо затекло и промокло от многочасовых слез сестры. Мой желудок сводило и сворачивало от ее рыданий и боли, которые она даже не пыталась сдерживать.

Я был тем, кто рассказал ей, что сделал Миллер.

Клара решила убить посланника, бросившись мне в объятия и позволив мне почувствовать каждую каплю ее боли. Она стонала, выкрикивая имя мужа. Умоляла меня сказать, что это неправда. Торговалась, пытаясь заставить меня его покрыть. А затем закричала, что он никогда больше не должен увидеть свет.