Чтение онлайн

— Эй, никаких обязательств. Это моя политика. Я одинокий волк, — подтверждаю, ухмыляясь. — В любом случае, мне пора идти. Сегодня состоится встреча партнёров. Что-то про иск о сексуальных домогательствах, и угадай что? Это был даже не я. Бум, ублюдок, — я изображаю взрыв руками, бегу спиной вперед, затем разворачиваюсь и продолжаю бежать к своему дому.

Я живу в отличном районе: перспективном, шикарном, современном, где все дома трёхэтажные. Замечаю, что дом рядом с моим только что выставили на продажу. Я хватаю телефон, делаю снимок и отправляю его Остину.

Ты бы стал моим соседом? — я нажимаю кнопку «Отправить», взбегаю вверх по лестнице через две ступеньки и ввожу код на двери.

Он сразу же пишет мне в ответ:

Это последнее сообщение между нами. Я жду секунду, но не вижу три точки в пузырьке, поэтому стягиваю с себя футболку, мокрую от пота после пробежки. Тридцать минут спустя я завязываю синий галстук, который идеально подходит к синему итальянскому костюму, сделанному на заказ. Расправив пиджак на плечах, я провожу руками по волосам, потом подхватываю телефон и ключи и направляюсь к своему новому кабриолету Mercedes — чёрному с тёмно-красным салоном. Я спешу в сторону юридической конторы. Видите ли, я узнал от своих родителей, что уголовное право требует выкладываться куда больше, чем мне бы хотелось, поэтому я — корпоративный юрист. Красиво, легко, просто, или, по крайней мере, по большей части так и есть.

Я подъезжаю к нашей юридической фирме «Коко и партнёры» и занимаю зарезервированное для меня парковочное место. Фирма была основана около сорока лет назад Леонардом Коко. Он начал практику в одиночку — занимался семейным правом, но теперь мы имеем дело со всяким — от семейного до уголовного права, а также иммиграционного и экологического. Мне посчастливилось стать партнёром в прошлом году. Я направляюсь в наш офис на сороковом этаже, прохожу мимо нового администратора — молодой блондинки, выглядящей очень желанно, как раз в моём вкусе, — и приветствую её, чуть улыбнувшись и подмигивая.

— Доброе утро, великолепная, — её ответная улыбка показывает мне, что к субботе её ноги будут обвиты вокруг моей шеи.

Идя к Харви Ринальди, одному из партнёров, я улыбаюсь его секретарше.

— Доброе утро, Рут! Прекрасно выглядишь этим утром, — дверь кабинета открыта, поэтому я просто захожу. — Харви, у тебя, должно быть, самая красивая девушка в офисе, — я смотрю на Рут, затем возвращаю взгляд к нему, пока он берёт свою чашку кофе. Он лучший адвокат по семейному праву в городе.

— Ты же знаешь, что ей девяносто, верно? — он ставит чашку, а я сажусь напротив него.

Я поправляю галстук.

— Ей не девяносто, ей семьдесят максимум. Ладно, может быть, семьдесят пять, но…

— Ты сумасшедший. Хорошо, что мы друзья, потому что в один прекрасный день ты распространишь своё семя, и мне придется защищать тебя перед судьёй, подтверждая, что ты на самом деле человек.

— Эй! — я тыкаю в его сторону пальцем. — Мне нравится стрелять своим семенем, но я просто делаю это в резинке или ей в рот, — я пожимаю плечами. — И не можем ли мы не проклинать меня от лица всех имеющих детей, пожалуйста? — рамка с фото на его столе демонстрирует, что он счастлив в браке с большим количеством детей, чем в средней семье. — Кроме того, мой долг — убедиться, что все женщины окружены заботой. Кажется, я где-то давал клятву.

— О, я знаю всё о клятве. Поверь, через некоторое время это устаревает. Ты поймёшь, когда встретишь ту самую девушку, и она схватит тебя за чёртовы яйца и никогда не отпустит.

— Я действительно чертовски надеюсь, что она будет хватать меня за яйца каждый день. К чёрту, и утром, и ночью. — подмигиваю я ему. — В любом случае, у меня есть Лука, начиная с сегодняшнего дня. Я невероятно взволнован. Он окончил юридический факультет Гарварда лучшим в своём выпуске. Он станет отличным дополнением к моей команде.

— У нас будет собрание по сексуальным домогательствам сразу после обеда. Явка обязательна, — он смотрит на меня.

— О, его Ханна проведёт? — уточняю я. — Я бы так её оттарабанил. Она такая горячая.

— Ты же знаешь, что она руководитель отдела кадров, верно? И то, что она отметила тебя, как самую большую потенциальную проблему этой фирмы. И она занималась наймом твоего последнего личного помощника, и первым в списке был мужчина.

— Не знаю, почему я стал единственным, кого выделили, — я проверяю свой телефон, который жужжит во внутреннем кармане.

— Ты трахнул своих последних двадцать секретарш. Иногда на рабочем месте, — указывает он на очевидное, откидываясь на спинку стула. — Ещё пару стажёрок, нескольких обработчиц данных, и давай не будем забывать об одной-двух матерях.

Сообщение пришло от Остина:

— Теперь, — говорю я, кладя трубку обратно в карман, — извини, мне нужно разобраться со слиянием или двумя, — я встаю, бросая взгляд на его загруженное расписание. — А у тебя есть люди, которым нужно разводиться, и решить алиментный спор, — ещё одна причина, почему я никогда не женюсь. Все это «Я люблю тебя навечно или пока не появится кто-то другой», а потом, угадайте что? «Я хочу половину всего» — меня не так уж и привлекает. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.

Я заворачиваю за угол к своему кабинету и останавливаюсь у стола помощника. Когда-то это место занимала Кассандра, ростом больше ста восьмидесяти и имела ноги от ушей, а также самые идеальные имплантаты размера С, которые я когда-либо видел. То есть, конечно, не будем забывать, что она понятия не имела, что делает, если это не было под моим столом. Чёрт, она могла маневрировать ртом, как лучший прокурор в городе. Теперь там сидит мужчина, достаточно взрослый для того, чтобы быть мужем Рут, в очках со стёклами толщиной с бутылку кока-колы.

— Доброе утро, Альфред, — говорю я, собирая его записки для себя.

— Сэр, меня зовут Аарон. Я уже много раз говорил вам.

Я улыбаюсь ему.

— И я говорил тебе, что я Бэтмен, а ты моё доверенное лицо, — подмигиваю ему, захожу в кабинет и пытаюсь прочитать его заметки, написанные как курица лапой. Я беру трубку, звоню Ханне. Она отвечает после двух гудков.

— Ханна, дорогая, — я снова улыбаюсь.

— Ной Кинг, чем обязана этим удовольствием? — слышится как-то жёстче, чем следовало бы.