Искушение Данте
Шрифт:
Данте, шатаясь, сделал несколько шагов в направлении, которое ему указывал человек.
Снова пять!
Теперь помогший ему человек казался Данте препятствием у него на пути.
— В лучший из пяти? О чем вы говорите?
Прямо перед глазами у поэта возникло лицо Веньеро. Венецианец пристально разглядывал Данте, словно пытаясь определить, в состоянии ли тот понимать человеческую речь.
— Лучший из пяти… — снова проговорил поэт.
— Во Флоренции пять домов любви, мессир Алигьери. По одному у каждых городских ворот. Вы же приор, и вам бы следовало это знать!
— Приоры не шляются по лупанарам!
Пять ворот! Пять публичных домов! Бедная, бедная Флоренция!.. А все этот Бонифаций! Где мудрость? Где добродетель?.. Да откуда им взяться?! Каков пастырь, такова и паства!
— «Рай»? Публичный дом Моны Ладжи! — пробормотал Данте, которому все стало ясно.
— Так вы его знаете? — ироническим тоном спросил Веньеро. — А я-то думал, что в таких местах бывает только Ангольери!
Внезапно поэт воспрял духом, словно ему в голову пришла новая мысль, и бросился бежать. Ошеломленный Веньеро с трудом его догнал, схватил за локоть и осторожно направил в одну из боковых улочек.
— Нам не сюда, — пробормотал Данте, все еще плохо понимавший, где находится. — «Рай» в другой стороне.
— Все публичные дома стоят вдоль круга старых городских стен, а по кругу можно идти в двух направлениях, мессир Алигьери, — сказал Веньеро.
Поэт задумался о том, как многозначительно прозвучали эти слова венецианца, но так и не смог уловить их истинный смысл.
Этот моряк, наверное, прекрасно ориентируется и на суше… Курам на смех! Какой-то венецианец объясняет ему дорогу во Флоренции!
Начали сказываться свежий ночной воздух и пешая прогулка. Мысли Данте постепенно приходили в порядок. Он вспомнил рисунок, найденный в бумагах мастера Амброджо.
— Скажите, мессир Веньеро, бывают ли у ваших галер паруса под килем?
Моряк замер на месте как вкопанный, уставился на поэта и выпустил его локоть. У Данте так сильно закружилась голова, что он схватился за плечо венецианца и закрыл глаза в надежде, что мир перестанет вращаться.
— Конечно, нет. Киль полностью погружен в воду. Зачем там паруса? — не отрывая взгляда от лица поэта, проговорил Веньеро. — Как вам могло прийти это в голову?
— Я видел корабль с парусами под килем.
— Где?! — Голос моряка доносился до Данте словно откуда-то издалека, но поэт все равно уловил в нем любопытство.
— Где?!
— В бумагах мастера Амброджо, — ответил Данте и начал рыться в карманах, но вспомнил, что оставил бумагу в Сан Пьеро.
— Какая странная фантазия! Амброджо был великим художником и строителем, но мало что знал о кораблях. Или же это — загадочная аллегория… Говорите, среди его бумаг был такой рисунок?
Глава XVIII
Королева или блудница?
Ступая по остаткам римской мозаики, Данте с Веньеро вошли во внутренний двор, теперь превращенный в конюшню.
Мозаика пола изображала терпящий бедствие корабль, окруженный черными дельфинами. На полу вокруг фонтана виднелись почти стертые временем и отсутствием ухода знаки созвездий и семи планет с их орбитами.
Весь двор бы некогда покрыт знаками Зодиака!
Данте растерялся.
Сколько раз топтал он здесь эти знаки, не замечая их в ослеплении сладострастия! Небеса Рая… А есть ли где-нибудь настоящий Рай? Неужели нет ничего, кроме этой пародии, вокруг которой шлюхи совокупляются со своими клиентами?!
Кое-где куски мраморной мозаики бесследно исчезли, но орбиты небесных тел еще можно было различить. Прямо перед Данте была орбита Венеры. Обнаженная богиня объезжала свои владения верхом на звезде.
Данте с Веньеро прошли круги орбит Марса, Юпитера и Сатурна и бесчисленное количество неподвижных звезд за эклиптикой. Там были арки над бывшими складскими помещениями, а справа виднелась узкая кирпичная лестница. Поднимаясь по ней, Данте услышал неподалеку чей-то саркастический смех. Он резко обернулся, думая, что смеется Веньеро у него за спиной, но смеялся другой человек, который стоял под аркой и смотрел на что-то в другом конце двора. Он был в одеянии стражника.
Неужели эти негодяи за ним следят?!
Не без труда спустившись вниз, Данте с угрожающим видом направился к стражнику. Тот спокойно перевел взгляд на поэта.
Поэт заметил, как блестят его голубые глаза, остановился и нерешительно потер себе лоб.
— Это ты? — с удивлением сказал Данте, узнавая стражника.
Тот ничего не ответил, не отрывая голубых глаз от поэта.
— А я хотел поблагодарить тебя за то, что ты спас меня ночью в церкви, — пробормотал поэт, протягивая стражнику руку. — Если бы не ты, я сорвался бы в провал.
Стражник слегка наклонил голову, качнув копной светлых волос.
— Мы всегда там, куда нас зовут, — ответил он, глядя куда-то вверх, и добавил: — Наверху вас ждут.
— Кто вас зовет? — спросил Данте, но стражник уже отвернулся от него и пошел к лошадям.
На вершине лестницы появилась женщина и остановилась в ожидании. Она была очень молода — почти девочка. Длинные распущенные волосы ниспадали темными волнами ей на плечи, обрамляя худое лицо. Наклонив голову, она смерила Данте дерзким взглядом и сладострастно облизала губы.
— Это опять вы, мессир Алигьери! Хотите ко мне в постель? — проговорила она, развязала платье и показала поэту голую грудь.
Визгливый голос блудницы резанул его слух.
Данте остановился в нескольких ступеньках от нее. Девушка сделала шаг вниз, наклонилась, коснувшись его грудью.
Поэт почувствовал странный запах. От девушки одновременно пахло животной похотью и какими-то дешевыми духами из тех, что продавались в лавках на том берегу Арно.
— Это ты, Пьетра?
— Да, это я, мессир Алигьери. Или я должна называть вас приором? — Девушка наклонилась к нему еще глубже и стала искать его губы своими.