Искушение для грешника
Шрифт:
– Мы не спим. Я вчера напился…
– И так само вышло, – продолжаю я его фразу, причём, в моём голосе нет издёвки. Слишком хорошо я понимаю, как это бывает с человеком, к которому тянет.
– Я люблю тебя, Эля.
– Может быть, недостаточно сильно? А может быть, тебе просто так просто кажется?
– Что мы будем делать?
Теперь пришла моя очередь молчать. Немного подумав, я предлагаю:
– Не приезжай на эти выходные. Нам надо подумать и принять решение. Обоим.
Глава 48. Когда уже ничему не удивляешься
И хотя я сказала Марку, что нам надо подумать, думать мне ни о чем не хочется.
Не чувствую я в себе силы принимать судьбоносные решения.
А советоваться с кем-то… Но это такое…
Я уже позволила другим решать за себя, и результат мне не нравится.
Как это не печально, но пора взрослеть.
Но не прямо сейчас. Я обязательно обо всем подумаю, но завтра.
Для начала неплохо бы проветрить голову и утихомирить эмоции. Иначе я опять напорю горячку.
Поэтому я, вяло потаскавшись по квартире, принимаю решение заняться чем-то рутинным, авось, мозги встанут на место. Главное, ба на глаза не попадаться. Она быстро раскусит, что что-то не так.
Весь день я обрабатываю фотографии, и среди последних натыкаюсь на те, что сделаны на даче Олега.
Когда я вижу фото Раевского, который колет дрова, меня словно кипятком окатывает, настолько живые воспоминания всплывают о том дне.
Криво ухмыляюсь: в тот день за несколько часов я получали концентрат любовного романа. Герой увозят Ее на коне, спасает, ухаживает, они сближаются, а потом бац! И задница. Только в отличие от книг, у нас Олегом всё заканчивается безобразно.
Зато фотографии вышли красивые, но я прячу архивирую папку и убираю с глаз долой.
Вспоминаю, что сегодня будут готовы снимки для Карины. На мое сообщение она отвечает, что в будет студии до вечера, и я могу зайти занести ей фотографии в любое время. Чего тянуть? И я отправляюсь в фотоателье и к Смолиной. Пусть Лютаев раскошеливается.
В студии на удивление не так детно, детишки уже расходятся. Карина выходит ко мне в гимнастическом трико, но я не успеваю с ней даже поздороваться, как у меня звонит телефон.
Хмурю лоб. Незнакомый номер, опять, что ли, клиенты меня кому-то порекомендовали? Жестом прошу у Смолиной минутку, и она согласно кивает, переключаясь на одну из бабушек, которая пришла забрать детёныша.
– Алло.
– Здравствуйте, вы Эля? – вопрошает слабо знакомый голос.
– Здравствуйте, да.
Ну, давай уже. Быстрее переходи к сути.
– Я – Ольга, – и после этой фразы в трубке наступает тишина.
– Рада за вас. Но с этим я помочь вам ничем не могу. Я всего лишь фотограф.
Даже сама себе удивляюсь, почему-то абонент вызывает у меня столько агрессии, что я почти хамлю.
– Я с Марком прохожу стажировку.
Ага, теперь понятно откуда мне знаком голос. И по поводу агрессии все становится на свои места.
– Откуда у вас мой номер, Оля-стажер?
– Я переписала с телефона Марка, когда Вы звонили.
У Марка я записана, как «Булочка». Интересно, она звонит, чтобы обелить Марка и сказать, что между ними ничего не было?
– Так зачем вы мне звоните?
– Я считаю, что Марку я больше подхожу, чем вы, – огорошивает меня она.
От такой наглости я хватаю ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
Ни фига себе!
Вот это заявочки!
– Потрясающе, но со мной делиться этим откровением не стоило.
– Мы познакомились в прошлом году на конференции, – девица решает ее отступать. – И всё так замечательно начиналось, а потом появились вы!
Это звучит так обвиняюще, что я даже закашливаюсь.
– Во-первых, я появилась почти двадцать лет назад. А во-вторых, когда мы познакомились с Марком, он был свободен. Или я чего-то не знаю?
– Свободен, но вы разрушили зарождающиеся чувства!
Морщусь с этого пафоса.
– Сорян, не хотела, но что поделать: всё разрушилось. От меня вы сейчас что хотите? – спрашиваю я, хотя и сама догадываюсь.
– Отпустите Марка. Мы снова встретились, нас тянет друг другу. С вами он будет несчастен.
– Слушайте, Оля, – злюсь я. – Марк не телок на верёвочке, чтобы его отпускать. Он взрослый мужик, который в состоянии самостоятельно принимать решения. Я сомневаюсь, что он в курсе этого звонка, и ещё больше сомневаюсь, что ему понравится, когда он о нем узнает.
– Я хотела по-хорошему, – суровеет голос на том конце. – Я сделаю всё, чтобы он к вам не вернулся. Я вас предупредила, моя совесть чиста, – и кладёт трубку.
А я ошалело пялюсь на погасший экран мобилы.
Охренеть!
Вот это страсти! Что-то я стара для такой драмы. Она хороша в семнадцать, а после уже как-то неуместна.
Всё она сделает, вы только послушайте!
Но на душе паршиво. А если правда Марк со мной будет несчастен?
Со вздохом убирая телефон в карман, я оборачиваюсь и вижу совсем рядом Смолину. Судя по алеющим щёчкам, я застукиваю её на подслушивании. Карина такая миленькая, что на неё даже разозлиться не выходит. В конце концов, такой разговор я бы тоже подслушала.
– Всё хорошо? – с надеждой спрашивает она. – Ты сначала побледнела, а потом покраснела.
– Нет, – мрачно отвечаю я. – Всё плохо.
– Может, чая? У меня есть булочки с корицей.
Заинтересованно смотрю на Карину.
Могла бы, женилась бы на ней. И никаких измен, и всегда рядом с выпечкой.
– Давай, – устало соглашаюсь, поскольку весь день я скрывалась от ба и питалась только под ножным кормом. По-моему, я сожрала пакет семечек. Какая зараза оставила его у меня? Я его только открыла, а потом все как в тумане.
Крина приглашает меня в отдельную комнатку, типа мини-буфета для преподавателей. Очень миленько, и действительно пахнет корицей.
– Я немного слышала твой разговор, – начинает Карина, разливая чай. Кончики ушей у нее краснеют. – У тебя, оказывается, парень есть, а я думала, ты с Олегом…
Кисло смотрю на нее.
– Ещё две недели назад всё было просто замечательно. А теперь, чёрт побери, всё летит в тартарары. Я не понимаю, как всё так получилось.
– Рассказать не хочешь? Ну просто выговориться незнакомцу? Мне в своё время очень хотелось. Я с советами приставать не буду.