Искушение Фрейи
Шрифт:
Просыпаюсь от какого-то очень, очень приятного чувства.
Прислушиваюсь к ощущениям… по моему обнажённому плечу тёплые мужские пальцы задумчиво чертят узоры. Вве-е-е-рх… Вни-и-из… Вве-е-ерх… кажется, я так и проспала всю ночь на груди у Мэла, ещё и обнимала его во сне. Моя ладонь до сих пор мирно покоится на широкой грудной клетке, и вместе с ней мерно вздымается. Вообще, какое-то бессовестно мирное и уютное утро.
Интересно, это считается, что мы помирились?
Потому что первым пойти на попятный и поговорить, кто в чём был не прав, никто из нас, разумеется, не станет.
Пальцы прекращают своё медленное движение, и ладонь Мэла уверенно сжимает моё плечо.
– Я знаю, что ты проснулась.
Притворяться дальше бессмысленно. Даже если мне бы и хотелось продлить это мгновение.
Вздохнув, открываю глаза.
В комнате рассеян бледный солнечный свет. За окном – птичий пересвист. Ветер колышет белые тонкие занавеси. У него всю ночь было тоже открыто окно, оказывается. Но я не заметила.
Поднимаю лицо, чтоб посмотреть на Мэла. При этом, увы, слабохарактерно продолжаю лежать, как лежала.
– Уже утро? – мой голос звучит хрипло и сонно. Впрочем, у Мэлвина вид тоже ужасно сонный… и какой-то по-домашнему расслабленный. Но он всё ещё мне не улыбается. Я начинаю неподдельно волноваться по этому поводу. Не привыкла видеть этого балбеса таким серьёзным.
– Только рассвело.
И снова молчит. Лишь внимательно разглядывает моё лицо пристально-синим взглядом.
Мы встречаемся глазами. Это преступление для мужчины, иметь такие длинные чёрные ресницы! Вот зачем ему, скажите на милость? Увидев собственное смущённое отражение в его зрачках, смущаюсь ещё больше и отвожу взгляд. Чем дольше длится вся эта ситуация, тем больше натягивается между нами какая-то невидимая струна.
Если это всё было просто «для погреться», я давно должна была вежливо поблагодарить и убраться отсюда подобру-поздорову. Но я продолжаю мысленно ругать себя почём свет, и всё-таки не могу найти сил уйти.
– Кхм… - прочистив горло, говорю первое, что приходит на ум, лишь бы заполнить слишком долгую паузу. – Я рада, что ты на меня больше не дуешься.
Синий взгляд становится строгим, я нервно сглатываю.
– Кто тут дулся? Я, по-твоему, похож на ребёнка?
Пальцы на моём плече сжимаются сильнее, сминая нежную кожу.
А левая ладонь тоже тянется ко мне… зарывается в волосы на затылке, уверенно притягивает ближе…
В последний момент уклоняюсь от поцелуя, но видимо, его решительность так просто не сбить с цели – упрямые губы впиваются в нежную кожу за ухом. Отросшая за ночь щетина царапает мою шею.
Его тяжёлое дыхание.
Мой стон, который глотаю, закусывая губу.
Ещё один поцелуй в шею. Ещё. Укус.
– Мэл…
Рывком опрокидывает меня на лопатки, прижимает мои запястья к подушке.
– Чего ты боишься?
Суровый синий взгляд с бездонным, огромным зрачком смотрит, кажется, прямо в душу. Требует ответов. Мэл нависает надо мной, его широкие плечи закрывают от меня потолок. Подвеска с барсом тяжело ложится мне на грудь – а я дышу, как загнанная лань.
– Я ничего не боюсь! – рычу ему в лицо. Дёргаюсь – не пускает.
Нет, самое сложное – это его волосы. Я и так по ним с ума схожу, но когда вот так свисающие спутанные тёмные пряди почти касаются моего лица, придавая Мэлу совершенно дикий вид и вызывая мучительное желание их трогать… это невыносимо. Просто невыносимо.
– Не ври мне! – пальцы на моих запястьях сжимаются. Сдержанный гнев в его голосе должен бы меня напугать, но в ответ что-то сладко ёкает внутри. – Нет, сначала я думал, - конечно, такая девочка знает себе цену. Нельзя давить, сначала поухаживаю… но чем больше думаю, тем больше понимаю, здесь что-то другое. Сколько тебе лет?
– Что за вопросы? – огрызаюсь и снова дёргаюсь всем телом, но я надёжно поймана, и судя по всему, из этого капкана мне так просто не выбраться. – Двадцать пять. И что?
Удивлённо дёргает бровью.
– Всего на год младше меня. А ведешь себя так, будто не разу не целовалась, и я не понимаю… стоп. Фрейя?..
Ничего не могу сделать с собой. Щёки вспыхивают огнём. Пытаюсь сползти пониже. Сжаться, стать меньше… смотрю куда угодно, лишь бы не в изумлённые синие глаза.
– Ты скажи ещё, что до сих пор девственница.
Задыхаюсь от стыда… и ещё какого-то странного чувства, которое проносится по телу жаркой волной. Вот так запросто говорить о таких интимных вещах с мужчиной – со мной это впервые. Но с ним много что впервые. Как всегда – неожиданно, уверенно и так, будто имеет на это полное право, Мэл рушит очередной барьер между нами. Врывается на такой уровень откровенности, на каком я не была ни с кем и никогда.
С непонятным волнением жду его реакции.
Отпускает мои руки… чтобы с какой-то странной, потрясающей меня до глубины души нежностью нырнуть пальцами в мои волосы, коснуться носом виска, втянуть запах моей кожи…
– Что ж ты делаешь со мной, а? Это же невыносимо. Слишком, невозможно моя.
Подминает под себя.
Накрывает всей тяжестью своего тела. И…
О, господи!!
Изо всех сил толкаюсь руками и ногами, кое-как выбираюсь из-под придавившей меня каменной плиты, стрелой несусь к двери, разумеется спотыкаясь по дороге об каждый, мать его, сапог!
У самого порога останавливаюсь, чтоб хоть как-то восстановить дыхание.
Крепко зажмурившись, чтоб только не смотреть назад, от всего сердца швыряю в Мэла его собственным сапогом. Судя по звуку, поймал, скотина.
– Ты какого чёрта спишь голый?!
Спиной чувствую, что ржёт надо мной.
– Ну слушай, Вредина, ты правда думала… что я в собственной постели буду спать… в штанах? – давится смехом синеглазый гад, пока я стою, судорожно вцепившись в дверную ручку, и пытаюсь успокоить сердце, чтобы со мной сердечный приступ не случится.
– А что, я разве тебе не сказал?