Чтение онлайн

– В ее сумочке было адресованное ей письмо. По крайней мере, ее мать знала, что она там живет. – Я покачала головой, и вспыхнули огни, предупреждая всех, что пора занимать свои места. – Видимо, у Терезы было много секретов.

Вероятно, из-за одного из них она и погибла.

На следующее утро, в пятницу, я встала с легким трепетом. Мне предстояла наша еженедельная встреча с Бетти Хейс, и впервые после моего первого разговора с ее родителями я нервничала и чувствовала себя неуверенно.

Я знала, что у ее отца, по всей вероятности, интрижка, но должна вести себя так, будто ничего не произошло, или, по крайней мере, вести себя как обычно. А это была та еще задачка.

Джулия была права – вообще-то я неплохо разбиралась в людях. Но и меня было легко считать. Я была задумчивой и гораздо более сдержанной, чем моя яркая и энергичная подруга, и не всегда умела скрыть свои эмоции.

Я успокаивала себя тем, что вряд ли пересекусь с мистером Хейсом. Скорее всего, он на работе в посольстве, и мне будет не так неловко.

Было уже около семи, когда я спустилась в гостиную и обнаружила, что там нет ни людей, ни домашних животных, за исключением сидящей на подоконнике мадам Икс. Она высокомерно посмотрела на меня, подняла заднюю ногу и принялась мыться, пока я пыталась угадать, какое смутное кошачье ожидание мне не удалось исполнить – возможно, я не поднесла ей блюдце со сливками.

Тот факт, что я спустилась с верхнего этажа, а не пришла из кухни, мадам в качестве оправдания не принимала.

Дедушка и дядя Раф еще не встали, и как бы я их ни любила, мне нравилось, когда утром в доме было тихо. Поскольку обычно они вставали не раньше девяти, у меня вошло в привычку спускаться на кухню и варить себе кофе. Затем я с чашкой кофе и круассаном перебиралась в маленькую оранжерею и таким образом начинала свой день.

Так я поступила и сегодня утром, принеся туда свой завтрак вместе с блюдцем для кошечки.

Маленькая дедушкина оранжерея с куполом была построена на плоской крыше портика. Чудо, что она, такая хрупкая, уцелела во время оккупации. Но в отличие от Лондона Париж не подвергался бомбардировкам, и почти все здания и мосты остались невредимы, если не считать пробоин от пулеметных снарядов и немногочисленных следов от взрывов «коктейля Молотова» во время борьбы за освобождение.

Однако немцы оставили свой след в другом отношении. Помимо того, что между парижанами, помогавшими оккупантам или сотрудничавшими с ними (иногда с целью просто остаться в живых), и теми, кто сопротивлялся немцам, были разногласия, город и страну в целом постигли и другие беды.

Было украдено бесчисленное количество произведений искусства и драгоценностей, многие из которых до сих пор не найдены, а также редкие дорогие вина и коньяки. Дядюшка Раф, семья которого состояла из знаменитых виноделов Фотрие, рассказал мне о немецких вайнфюрерах, которые командовали солдатами, врывавшимися в частные погреба, рестораны и кладовые, чтобы украсть самое ценное, что было у Франции: ее вина. Самое печальное, что Гитлер ненавидел вино и не признавал его. Он просто не хотел, чтобы оно было у французов, и хранил украденное в тайнике.

Поэтому моя благодарность за то, что теплица деда уцелела в те четыре страшных года, усилилась, когда я открыла плотно прилегающую деревянную дверь, ведущую из гостиной в помещение со стеклянными стенами.

Несмотря на суровую декабрьскую зиму, оранжерею заполнял солнечный свет, а со стен стекал конденсат. Камин и радиатор, которые согревали гостиную, примыкали к той же стене, что и оранжерея, добавляя в залитое солнцем пространство дополнительное тепло.

В оранжерее стояли ряды кашпо – длинные, похожие на траншеи сосуды на ножках до пояса для удобства ухода за растениями. В них росли такие травы, как эстрагон, кервель, розмарин, тимьян, базилик и, конечно же, кошачья мята. Дедушка приходил сюда каждое утро после кофе и возился со своими delicieux bebes [33] , как он их называл. Он садился на табуретку с колесиками и двигалась вдоль всей линии саженцев, подрезая, поливая и опрыскивая душистые травы. Однажды я даже услышала, как он говорит с растениями; эта сцена заставила меня улыбнуться, как он уговаривал их расти, несмотря на «сопливую» зиму.

Однажды дядюшка Раф признался мне, что именно забота о растениях помогла дедушке выжить в условиях оккупации.

Помимо заполненных травами кашпо здесь имелись несколько кустиков клубники в высоких терракотовых горшках с небольшими отверстиями по бокам, похожими на кармашки, чтобы растения оставались вместе с побегами, из которых рождались детки. Рядом с небольшим кованым столиком с двумя стульями было несколько больших цитрусовых деревьев в горшках – один лимон и один апельсин размером со сливу.

Возле стола стояла большая ванна, наполненная бурлящей водой, и в ней несколько больших золотых рыбок, которые, как я узнала, назывались карпы кои. Вода помогала поддерживать в теплице необходимую влажность воздуха, а ее тихое журчание меня успокаивало.

Заметив, что мадам Икс последовала за мной в оранжерею, я налила сливки в ее блюдце и поставила его на пол. Ей разрешалось греться в оранжерее или валяться среди кошачьей мяты. Подразумевалось, что карпов кои она при этом беспокоить не будет.

Мадам не удосужилась меня поблагодарить или хотя бы отметить мои старания; она неторопливо прогуливалась и нюхала кусты клубники; ее усыпанный драгоценностями воротник сверкал на солнце. Затем ее бархатисто-черное тело покружило вокруг горшка с лимонным деревом, после чего, не торопясь и притворяясь незаинтересованной, она соизволила приблизиться к своему угощению.

Я наслаждалась круассаном и cafe, когда с досадой вспомнила, что так и не занесла сумочку Терезы Лоньон в кабинет инспектора Мервеля. Я заработалась в гардеробе и напрочь об этом забыла, а к тому времени, когда спектакль закончился и мы с Марком собрались уходить, было уже слишком поздно.

Я была рассеянной и нервничала из-за предстоящей поездки в машине с Марком, но путешествие получилось коротким и прошло без происшествий. Он, как и обещал, положил мой велосипед на заднее сиденье и спокойно довез меня до Университетской улицы. Движения на улице почти не было – ни машин, ни пешеходов, поэтому мы добрались быстро и успели поговорить лишь о том, как прошел вечер на сцене и за кулисами.

– Если не считать возможного перелома пальца ноги, когда Тед проехался одной из декораций по ноге реквизитора, вечер обошелся без травм, – произнес он. – А у тебя? Все забрали свои пальто и шляпы?

– Почти все. Осталось несколько штук, которые никто не забрал. – Я не понимала, как можно забыть пальто в холодную декабрьскую ночь, но, похоже, такое случалось. А может, их оставили в другой день или они принадлежали сотрудникам театра.

Марк спросил, не хочу ли я зайти в кафе или ресторан, чтобы перекусить или выпить бокал вина, но я отказалась, а он не настаивал.

– Это был долгий и ужасный день. – Он подавил зевок тыльной стороной ладони. – Мне не стыдно признаться, что я готов лечь спать.