Чтение онлайн

– Чего? – спросили у него.

– Дай... прикурить... – хрипло выговорил Антон.

Парни переглянулись. Один из них полез в карман широких кожаных штанов и вытащил зажигалку.

– Держи.

Второй ухмыльнулся прямо в лицо Антону. Резко выбросив вперед сжатый кулак, Антон ударил по маячившей перед ним руке, сжимавшей зажигалку.

Она звонко брякнулась о плоские каменные плиты у входа в кафе.

Парни притихли, словно по команде, удивленно посматривая друг на друга.

– Ты... это... – неуверенно выговорил зеленоволосый, – чего тебе... Ребят, что ли позвать? Или охранника?

Из дверей бара выглянул охранник. Мгновенно оценив ситуацию, он, поигрывая дубинкой, подошел к Антону.

– Бар закрыт, молодой человек, – четко выговорил охранник, – у нас банкет.

Из дверей бара показались еще несколько человек.

Охранник посмотрел Антону в лицо и попятился назад, нахмурившись. Видно, ему не очень понравилась, как решительно настроен был Антон.

– Молодой человек, – изо всех сил пытаясь придать своему голосу значительность и грозящую силу, проговорил охранник, – мне скандалы не нужны. Идите, своей дорогой, пожалуйста. Ведь и милицию можно вызвать.

– А можно и не вызывать, – гаркнул кто-то, только что появившийся из-за дверей, можно самим так навалять, что мало не покажется. Чего он к Пункеру пристал? Пункер, чего ему от тебя надо.

Зеленоволосый ухмыльнулся и поднял кулак. Охранник, упреждая его, поудобнее перехватил дубинку и шагнул к Антону.

А через несколько секунд – когда охранник полетел кверху тормашками и ткнулся окровавленным лицом в землю, все собравшиеся завопили так, что Антон всерьез испугался за свои барабанные перепонки.

Охранник поднялся с земли и снова бросился к Антону. На этот раз он даже не успел замахнуться на него – когда охранник приблизился на расстоянии двух вытянутых рук, Антон подпрыгнул вверх и, пролетев два метра по воздуху врезался, каблуком в грудь от неожиданности замершего на одном месте охранника.

Он снова вылетел кувырком, упал на землю и тут же закашлялся, безуспешно пытаясь подняться на ноги. Когда ему удалось откашляться, он завопил что-то срывающимся голосом, что-то о своих связях в милиции и страшных пытках, которым, несомненно подвергнут любого, осмелившегося поднять на него – охранника – руку.

А потом...

Вдохновленные боевым кличем Пункера с десяток собравшихся бросились на Антона все сразу – с разных сторон. Антон поднырнул под чьим-то летящим кулаком, ударом локтя переломил кому-то переносицу.

В нескольких метрах от него блеснула узкая полоска белого металла.

«Выхватить у кого-нибудь нож, – мелькнула у него в голове мысль, – и тогда жизнь свою я продам подороже».

Нападавших было слишком много – поэтому они мешали друг другу и не могли сбить Антона с ног, тем более, что он крутился между ними, не давая им схватить, нанося точные удары по болевым точкам – сразу выводя таким образом человека из строя.

Кто-то ударил Антона под колено. Он ухватился за ближайшую курчавую шевелюру и устоял на ногах, а через секунду ткнул указательным пальцем в глаз обладателя шевелюры. Тот завизжал и рухнул под ноги своим товарищам.

Краем глаза Антон уловила какое-то движение слева. Может быть, в другой ситуации он бы и успел среагировать, но сейчас – зажатый со всех четырех сторон – он смог только развернуться к тому, кто изо всех сил опустил чугунный кулак ему голову.

Ноги у него подкосились и он упал, успев подумать, что это – конец.

Где-то далеко завыла милицейская сирена.

Президент благотворительного фонда культурного возрождения России «Белый лебедь» Александр Сергеевич Понюшкин метался по своей огромной двухъярусной квартире, возбужденно потирая руки и сверкая горящими влажными глазами.

Александр Сергеевич с утра собирался на прием к какому-то очередному спонсору, даже надел по такому случаю парадный костюм, но полчаса назад неожиданно решил никуда совсем не идти.

Виною тому был телефонный звонок. Александр Сергеевич, уже примерявший в прихожей белую бабочку перед зеркалом, дотянулся до телефона, снял трубку и не сводя глаз со своего отражения в зеркале, хорошо поставленным голосом солидно проговорил в трубку:

– Понюшкин слушает...

Неизвестно, что ему ответили на другом конце провода, но Понюшкин вдруг засуетился, отбросил бабочку в сторону и, заметно понизив голос, засюсюкал в трубку, пыхтя и всхрюкивая от приятного волнения.

В общем, Александр Сергеевич Понюшкин после того телефонного звонка впал в то самое возбужденное состояния, из которого не вышел до сих пор.

Пробежав несколько шагов по лестнице, ведущей на второй ярус квартиры, Александр Сергеевич вдруг остановился и сокрушенно покачал головой.

– Ай-ай-ай, – пробормотал он, – ну, как так можно... Как можно быть таким рассеянным! Таньку-то, жену свою, я позавчера к маме выгнал... с вещами, а портретов ее не снял. А ко мне сейчас Светочка придет... Как хорошо, что она мне позвонила – прямо замечательно! Я уже три дня ее не видел, думал с ума сойду...

Александр Сергеевич улыбнулся и судорожно вздохнул, словно у него от сладкого томления перехватило дыхание. Потом он вдруг нахмурился и снял со стены портрет.

Сунув портрет подмышку, Александр Сергеевич галопом поскакал дальше, вертя головой по сторонам, как любопытная лошадь. На втором этаже своей квартиры, Понюшкин снял еще три портрета своей жены, на мгновение замер... Потом, вспомнив, что еще один портрет – самый большой, почти по всю стену – висит в прихожей на первом этаже, Понюшкин снова побежал вниз, громыхая золочеными рамами портретов, которые он так и нес подмышками.

– Ну, Танька... И зачем я тебя вообще в жены взял? Богема чертова... – бормотал он, стуча вниз по лестнице, – художница... Вся прокурена, пропита, а туда же – если что и мажет, так только автопортреты. Вся квартира завалена автопортретами. И самое главное – было бы с чего эти самые автопортреты писать! А то – ни кожи, ни рожи, личико серенькое, глазки подкрашенные – с ресниц сыпется, плечи в перхоти, голос, как милицейская сирена... А туда же – женщина! Идеал женской красоты! И картины подписывает как – «Клеопатра»... Какая на хрен Клеопатра! Вобла сушеная... И правильно я ее к матери выгнал! И обратно не пущу! Надоела она мне! Вот Светочка моя – это совсем другое дело. Вот уж женщина так женщина! Никогда такой не встречал!