Чтение онлайн

Александр Сергеевич добрался до прихожей и свалил портреты к стене. Остановился перед большой картиной напротив зеркала, у которого Александр Сергеевич только полчаса назад примерял бабочку. Изображенная на картине женщина с неправдоподобно длинной шеей томно и рассеянно смотрела сквозь струйку седого дыма, поднимавшегося от сигаретки, которую женщина сжимала в тонких пальцах.

Внизу, на массивной золотой раме была прикреплена табличка: «„Лебедушка“ (автопортрет); город Москва. Клеопатра. 2002 год».

– Лебедушка, – фыркнул Александр Сергеевич, – вобла и есть.

Он обхватил портрет, потянул его не себя, но вдруг покачнулся и, сдавленно пискнув, рухнул на спину. Портрет грохнулся секундой позже и накрыл Александра Сергеевича, словно застывшее на морозе одеяло. Треснула и развалилась на составные части массивная рама.

Александр Сергеевич несколько минут испуганно лежал под портретом, потом, поняв, наконец, что все-таки останется жить, выбрался наружу, разодрав холст пополам.

– Да, – задумчиво проговорил он, сидя среди обломков картины, – хорошо, что не успели застеклить портрет. А то бы я без головы остался... Хорошо... что я снял все-таки эту идиотскую деревяшку. В прихожей сразу другой вид какой-то стал... И вообще – без этой заразы Таньки-Клеопатры – все как-то неуловимо изменилось. В лучшую сторону.

Александр Сергеевич Понюшкин стряхнул с напомаженной головы какую-то дрянь и вдруг светлые мысли охватили его сознание.

«Теперь ведь все по-другому будет, – так думал, не пытаясь окончательно освободиться из-под обломков, – теперь Таньку я домой не пущу и более того – разведусь я с ней к чертовой матери. И ничего не отдам. Ни одной тарелочки. А про квартиру пусть и не заикается даже. А если суд, то я всем расскажу, как она со своими натурщиками путалась. И в качестве доказательства представлю весь цикл ее работ „Трубите новой жизни!“... двадцать голых трубачей с такими... трубами... А вот Светочка моя, она совсем другая... Я с ней познакомился на какой-то вечеринке... у какого-то спонсора... Не помню, как познакомился, не помню, что она там делала... Запомнил только ночь, после которой я уже ничего не хотел так сильно, как снова увидеться с моей Светочкой... А потом она снова позвонила, а потом еще раз позвонила... И теперь вот – я из-за нее все дела отменил. И... И сегодня точно скажу ей то, что давно должен был сказать. Только вот – как мне все сделать так, чтобы получилось? Я ведь еще не разведен, а буду просить ее руки... Значит, нужно сделать какой-нибудь подарок ей, чтобы она поняла, как сильно я ее люблю»...

Александр Сергеевич Понюшкин поднялся на ноги и, отряхивая перепачканный холстовой пылью и красками пиджак, продолжал размышлять о том, какой подарок лучше всего сделать Свете, которая вот-вот должна подъехать.

– Купить что-нибудь дорогое? – бормотал себе под нос Александр Сергеевич. – Так нет – не успею я... Просто подарить что-нибудь... драгоценности... У меня никаких нет, а все свои побрякушки Танька с собой утащила. Просто дать денег... фу, как глупо! Нет, Светочка моя – честная девочка, она может и обидеться... Тогда – как?

Попирая ногами автопортрет своей жены, Александр Сергеевич крепко задумался. Наконец он вздрогнул и широко улыбнулся мысли, которая только что пришла в его голову.

– Ну, конечно, – проговорил он, – как же я раньше не догадался... Если я хочу дать понять ей, что... Черт, если я хочу, чтобы она стала моей женой, надо ей дать понять, что она может мне доверять... И что я ей во всем доверяю... А сделать это очень просто – перевести деньги со своего счета на ее... Она говорила, что у нее есть счет в таком-то банке, а там у меня управляющий знакомый – можно все у него выяснить. Итак, решено – четверть моих сбережений – на счет Светочки! Все равно это наши общие деньги будут, когда мы поженимся! И я ничего не потеряю и на подарок тратиться на надо... Нет, в таком случае – половину всех моих денег... Или нет – все мои деньги на ее счет!!! Вот так – теперь она точно не откажется выйти за меня замуж... Светочка моя, солнышко...

Александр Сергеевич рванулся с места и кинулся в свой рабочий кабинет, где у него стоял ноутбук. На половине пути, он вдруг остановился. Странная мысль пришла ему в голову.

«Что это я, дорогие товарищи, делаю? – неожиданно подумал он. – Нельзя же так... Конечно, Светочка – не женщина, а чудо. И обмануть она меня никак не может, но вот так просто распрощаться со всеми своими сбережениями»...

Образ Светочки появился в его воображении сам собой – и тотчас все глупые мысли растаяли, как сумерки при восходе солнца.

Понюшкин погладил сам себя по голове и побежал к ноутбуку, чтобы связаться с руководством банка и сделать все, что собирался сделать.

Когда мы с Дашей доехали до того дома, в подъезде которого скрылись Васик со своей новой подружкой, было совсем уже поздно – почти полночь.

– Н-да, – проговорила я, останавливаясь перед домом.

– В чем дело? – спросила Даша, но посмотрела туда, куда посмотрела я – и поняла мое удивление.

– Как же так, – проговорила Даша, оглядываясь по сторонам, – ты же сказала, что они вошли в этот подъезд. Как они могли сюда войти, если этот дом явно не жилой – смотри, ни одного окна не горит... Да почти все окна выбиты.

– Действительно странно, – промычала я сквозь зубы, – но я же точно видела... Вернее, видела глазами Васика, что это был... Дом как дом, светились окна, я видела в них шторы, занавески... Даже, кажется, людей видела...

– Может быть, у Васика спьяну галлюцинации начались? – предположила Даша. – Ему чудилось, что не попадя, а ты это тоже видела?

Я пожала плечами.

– Вполне возможно, – сказала я, – что его сознание галлюцинировало из-за того, что подверглось влиянию алкоголя... А может быть, какому-то другому влиянию, – добавила я.

– Что это значит? – спросила Даша.

Я снова пожала плечами.

– Это только предположение, – сказала я, – я еще, между прочим, сама не отошла от той пьянки. Голова моя уже не одурманена, но все равно побаливает. И действительность я воспринимаю не так четко, как хотелось бы...

– Во всяком случае, следует посмотреть все до конца, – проговорила Даша, зябко ежась, – как пустынно тут. Никого нет. Как будто мы не в Москве находимся, а в каком-нибудь восточной мертвом городе... Мертвый дом... Деревья вокруг какие-то непонятные. И вороны вокруг... Почему вокруг столько ворон?

– Потом что рядом мусорка, – сказала я, – вон там, посмотри. Жители окрестных дворов сюда всякий хлам выкидывают. Место здесь какое-то... глухое. Стена предприятия, гаражи, дом, в котором никто не живет.

– И куда непонятная девочка уволокла нашего Васика, – добавила Даша.

– Да, – кивнула я, – ты права. Все это странно. Мне эта история с самого начала не понравилась. В смысле, как только я прервала контакт и Васиково опьянение на меня перестало действовать, меня вдруг как уколом кольнуло. Я почувствала опасность.

Мимо нас с отвратительным карканьем пролетела жирная ворона. летела она низко, мне даже показалось – нарочито низко – едва неся брюха, набитое какой-нибудь падалью. Вслед за этой птицей пролетели еще несколько ее товарок.

Гнилью какой-то несло от этих птиц.

– Страшно, – снова поежилась Даша, – как на кладбище. Вороны будто специально нас пугают. И ни одного человека вокруг. Тишина, словно в гробу.

Я невольно прислушалась. Действительно, было необыкновенно тихо. Никогда бы не поверила, что нахожусь почти в самом центре Москвы. Пустая тишина. Только гудят где-то далеко машины и ворочаются в куче мусора вороны.