Чтение онлайн

Потом родезийский премьер-министр пространно вспоминал, как спокойно, даже чутко Киссинджер весь тот длинный день вел переговоры, которые окончились жестким ультиматумом белому режиму. По словам Смита, «Киссинджер признавал, что пакет, который ему пришлось предложить, был совсем непривлекательным, но это было лучшее, что он сумел выжать из других сторон, британского правительства и прифронтовых государств, которые нельзя было сбрасывать со счетов». Смит сетовал, что даже консерваторы в американском конгрессе, от которых можно было ожидать яростного противодействия любой коммунистической угрозе, уступили в вопросе о тайной операции в Анголе и нельзя было надеяться, что они безусловно поддержат Родезию в будущем, и продолжал: «[Киссинджер] видел, что свободный мир не пошевелил и пальцем, чтобы нам помочь, и предположил, что со временем нам станет только хуже. Тогда уже было в общем понятно, что в конце года Джеральд Форд проиграет президентские выборы, и [Джимми] Картер займет его место, а тогда помогай нам Бог… [Киссинджер] не скрывал, как сильно у него болит за нас душа… Если мы откажемся от этого предложения, он все поймет, посочувствует и ни в чем не укорит… Последнее слово было за нами» [167] .

Смит вспоминал, что «[Киссинджер] говорил с видимой искренностью, в его голосе звучали неподдельные переживания. На какое-то время он замолчал, не находя слов… Если бы мы тогда согласились, он бы тут же улетел согласовывать план с Каундой и Ньерере. Если бы отказались, он отправился бы в другое полушарие делать свои дела, и Родезия ушла бы для него в прошлое… Искренность и прямота Киссинджера впечатлили нас всех» [168] . Кен Флауэр, который много лет стоял во главе разведки Родезии и участвовал в тех переговорах, записал в дневнике: «Очень впечатляет, как быстро К. схватывает ситуацию. На любой спорный вопрос он реагирует гораздо скорее членов своей делегации… Когда мы прервались на ланч, Киссинджер продолжал говорить, что очень высоко ценит позицию Родезии, что и он бы не знал, на что решиться, будь он Яном Смитом» [169] .

Хотя главная мысль была высказана, Смит с горечью размышлял о решающем факторе (который возник конечно же в более ранних переговорах Киссинджера): «Южноафриканцы твердо решились бросить нас на съедение волкам, паникуя, стараясь выиграть время и получить кредит доверия для решения родезийской проблемы… [Нам] противостояла единственная страна в мире [ЮАР], которая контролировала наши коммуникации и которая теперь выдвигала ультиматум, оставляя нас без всякого выбора» [171] . Родезийский премьер, загнанный в угол, согласился на рамочное соглашение.

Стоит отметить, как методичные шаги Киссинджера «вдали от стола», сделанные, чтобы ухудшить варианты не-сделки для Смита, достигли цели, к которой британская дипломатия тщетно стремилась десять лет; за это время сам премьер-министр Гарольд Вильсон дважды пробовал организовать прямые переговоры с Яном Смитом на борту британских военных кораблей. Размышляя о переговорах, Смит горестно заявил, что Киссинджер «совершенно недвусмысленно дал понять, что эта пакетная сделка обеспечена британцами, американцами и южноафриканцами, с одной стороны, и чернокожими президентами (Каундой и Ньерере) – с другой, и возврата к этому вопросу больше не будет. У нас был выбор: согласиться или отказаться. Откажись мы, и следующее предложение было бы только хуже» [172] .

Невольно усилив дипломатические маневры Киссинджера, епископ Абель Музорева, один из чернокожих лидеров Родезии (он был сооснователем Объединенного африканского национального совета и короткое время исполнял обязанности премьер-министра), недооценил, как решение «повстанцев» усилить вооруженную борьбу против белого режима повлияло на переговоры: «Казалось, наш воинственный настрой лишь подзадорил доктора Киссинджера усилить свою мирную инициативу. Собственно, наши действия, скорее всего, укрепили его позицию в переговорах с Форстером и Смитом, так как и тому и другому была ненавистна альтернатива договоренности – затяжная партизанская война» [173] .

Когда Смит вернулся в Родезию, Киссинджер еще раз встретился с Ньерере и Каундой и сообщил им, что Смит согласился, а Форстер решил двигаться вперед в вопросе о Намибии [174] . Учитывая, что раньше президенты прифронтовых государств ничего не ждали от Смита – вспомним, что возможность такого исхода Ньерере назвал «чудом», – Киссинджер предвидел восторг, когда он объявит о своем прорыве. В Лусаке и Дар-эс-Саламе президенты приветствовали эту договоренность, но поддержали ее лишь в частном порядке и воздержались от громких публичных заявлений. Киссинджер не сомневался, что они будут участвовать в многосторонних переговорах, однако понимал, что у обоих есть бескомпромиссные избиратели и союзники. И тому и другому нужно быть очень осмотрительным.

Во время поездки стало понятно, что Ньерере и Каунда рассматривали подробности британо-американского рамочного соглашения как предмет переговоров всех сторон. Не дожидаясь их начала, Смит вместе с помощниками Киссинджера обговорил эти подробности в благоприятном для Родезии смысле еще до того, как появился письменный текст самого рамочного соглашения. Среди них были и правовая поддержка белых во время переходного периода, и возможность создания компенсационного фонда для белых родезийцев, расовый состав двухлетнего переходного периода. Не желая добавлять ничего к уже написанному, американцы не пошли дальше словесных заверений Киссинджера изучить различные аспекты соглашения с точки зрения интересов родезийцев. Кто именно и что именно будет согласовывать, грозило стать камнем преткновения в предстоявших переговорах.

Киссинджер рассудил, что теперь уже многосторонние переговоры – решенный вопрос. Но, когда он возвращался через Замбию, его поджидал удар: британцы приготовились взять обратно свое согласие поддержать договоренность и участвовать в конференции [175] . Он не мог понять, почему письменное соглашение (разработанное им самим, премьер-министром Великобритании, министром иностранных дел, и представленное всей Африке как американо-британское предложение) теперь вдруг стало неприемлемым для британского правительства.

После безуспешной попытки связаться с британскими партнерами Киссинджер спешно вылетел в Лондон, где Каллагэн и Кросленд встретили его весьма уклончиво [176] . Из опасения, что договоренность, обязывающую Британию приходить к согласию с ненадежным Смитом, утопят члены его же правящей коалиции, премьер-министр не поделился содержанием этого документа со своим кабинетом. Чтобы как-то поправить ситуацию, Каллагэн выдвинул весьма нестандартное предложение: может быть, Киссинджер сам, лично представит документ на одобрение кабинета? Он как будто совсем забыл о том, что Киссинджер представил этот документ всей Южной Африке как официальное американо-британское предложение. Киссинджер был убедителен: британский кабинет одобрил его переговорную манеру [177] .