Чтение онлайн

Разумеется, это имеет свои преимущества, но и чрезвычайно опасное неудобство: высшая власть на родине постоянно испытывает искушение чрезмерно вмешиваться в действия командующего на месте, что влечет за собой опасность отдать ему приказ, основанный на информации, которая, по его сведениям, может быть ошибочной или устаревшей, и поставить его перед дилеммой не подчиниться приказу или сыграть на руку противнику. Такая опасность существует не только между руководством вдали и вооруженными силами, находящимися на поле боя, в море или воздухе, но и между отдельными частями одной и той же военной группировки.

Так как сложность и размеры сражающихся военных группировок увеличились, вместе с чем повысилась и трудность в достижении единства действий и целей, а повысившаяся простота связи не может полностью преодолеть эти трудности, стали применять метод, называемый идеологической обработкой, посредством которого осуществляется попытка внушить всем бойцам сражающейся группировки такое понимание цели и верности делу, что они будут делать то, что должны, в чрезвычайной ситуации и без специального приказа. Хорошие примеры идеологической обработки можно найти в воспоминаниях адмирала Джеллико о Ютландском сражении. В этом сражении он не имел возможности руководить всеми частями своего флота или даже точно знать, что происходит. Тем не менее крейсерские эскадры и флотилии эсминцев и подводных лодок и даже отдельные суда проявили инициативу во многих чрезвычайных ситуациях и сделали то, что, как они поняли благодаря идеологической обработке, адмирал Джеллико хотел бы, чтобы они сделали.

Формальное принятие идеи идеологической обработки – на самом деле само ее предложение – довольно ново. Тем не менее мы видим впечатляющие примеры того, как она воплощается на практике под влиянием Нельсона в сражениях при Трафальгаре и у Нила в заливе Абу-Кир. Нельсон называл себя и своих офицеров «отрядом братьев». Так оно и было; по этой причине и по причине того, что Нельсон постоянно поддерживал с ними тесную связь, растущий интерес, который, естественно, появился к великим событиям, в которых они участвовали, и точная информация о планах и целях Нельсона показывают, что «отряд братьев» действительно подвергался идеологической обработке, хотя никто из его членов никогда не слышал о ней.

Тщательно подготовленные флот или армия начинают войну по определенным генеральным планам, разработанным заранее Генеральным штабом. Но генеральный план – не нечто неизменное, сделанное из стали, как железнодорожный путь, а нечто гибкое, способное адаптироваться к чрезвычайным ситуациям по мере их возникновения. Обычно он существует наряду с множеством альтернативных планов, разработанных заблаговременно для решения различных нештатных ситуаций, которые можно было предвидеть. Тем не менее число неожиданностей, которые могут случиться в ходе войны, говоря человеческим языком, бесконечно, так что новые ситуации возникают постоянно, и с ними нужно справляться средствами, которые должны быть теоретически разработаны и не могут быть автоматически произведены. Иными словами, возникают ситуации, к которым, с точки зрения стратегии, следует подходить как к новым, и поэтому встающие проблемы следует решать как новые. Как их решают?

Методом оценки ситуации, как я уже объяснял. В каждой новой ситуации, серьезной или нет, сначала следует добиться четкого теоретического понимания цели, затем ясного представления о трудностях на пути достижения этой цели и имеющихся средствах для их преодоления. После того как эти три этапа пройдены, делается четвертый шаг – принимается решение.

Позиционная война. Часто бывало, особенно в длительные периоды мирной жизни, что представления о войне облекаются в определенную форму, а к стратегии начинают относиться как к игре в шахматы, в которой численная мощь и расположение сил считаются решающими факторами при достижении результата. В своей книге «Принципы войны» маршал Фош (1851–1929, с апреля 1918 г. главнокомандующий союзными войсками, под его руководством они нанесли решающее поражение германским армиям летом 1918 г. на Западном фронте. – Ред.) цитирует высказывание маршала Морица Саксонского о войне: «Я уверен, что умный генерал может вести ее так долго, пока он жив, и не оказаться вынужденным сражаться». Большую часть одной главы Фош посвящает доказательству ошибочности этого утверждения и ему подобных, равно как и ошибочности военных действий, проводимых в соответствии с ним.

Разумеется, в такой теории, как и в большинстве теорий, есть значительный элемент правды. Действительно, у большого вооруженного отряда есть преимущество по сравнению с небольшим отрядом, у отряда на вершине холма – преимущество перед отрядом, находящимся у его подножия; преимущество есть у вооруженного отряда, находящегося на фланге сил противника, у хорошо вооруженного и оснащенного отряда есть преимущество перед плохо вооруженным и экипированным отрядом и т. д. В конце XVIII века в промежутке между войнами Фридриха II Великого и Наполеоновскими войнами теория позиционной войны приобрела огромную популярность, и это одна из причин первых успехов Наполеона, потому что он, как и Тутмос III, Александр и другие полководцы до него, продемонстрировал, что стратегия отличается от игры в шахматы тем, что фигуры на шахматной доске неодушевленные, а участники войны – живые люди. На шахматной доске один король ничем не отличается от другого, что справедливо и в отношении любой другой фигуры, за исключением положения, когда она стоит в выгодном или невыгодном положении. Наполеон показал, что на «доске войны» человеческие «фигуры» отличаются друг от друга и что наряду с ценностью позиции также важна способность правильно мыслить и энергично действовать.

Верно то, что многие вооруженные силы вынуждали своих противников отступать и иногда сдаваться, просто заняв такую позицию в отношении его, что позиции противника становились непригодными для обороны. Верно также и то, что командир, оказавшись в положении, непригодном для обороны, может в должном порядке отступить без боя, зная, что бой принесет его отряду больше потерь, чем врагу. Еще верно то, что осуществление маневра для занятия хорошей позиции – очень важная особенность стратегических и тактических боевых действий, а умение занять такую позицию быстро после здравых размышлений – отличное качество в командире. Тем не менее занятие такой позиции (если только затем с этой позиции не начнутся боевые действия) – всего лишь угроза, причем пустая, если нет вооруженных сил, способных ее подкрепить. Это немного похоже на вынесение в суде приговора человеку. В обычной жизни мы склонны считать решение суда реальным актом, который заставляет человека делать то, что назначает суд, например заплатить по счету. Но на самом деле решение суда не заставляет его платить по счету или делать что-то еще: в исполнительные функции государства входит помещать человека насильно в тюрьму или применять к нему другое насилие, которое заставляет его платить по счету.

Таким образом, введение в войну человеческого фактора, как это иллюстрируют военные действия Наполеона и других полководцев, помешало стратегии превратиться в подобие шахматной игры. В такой же немалой степени, а возможно, и большей помешало этому постоянное изменение видов оружия, особенно рост их числа и повышение их эффективности, так как некоторые из самых катастрофических поражений были вызваны пассивностью в разработке новых методов противодействия новым видам вооружений.

До недавних лет самым важным изменением в условиях и методах ведения войны в истории человечества стало изобретение огнестрельного оружия. Но в настоящее время мы видим, что еще большие изменения, безусловно, вызовет изобретение аэроплана, ведь огнестрельное оружие было просто усовершенствованием арбалета с целью приведения в движение метательного снаряда с большей скоростью и поэтому на большее расстояние и с большей проникающей способностью. Главным результатом стало увеличение расстояния, на котором могли воевать вооруженные силы. Но аэроплан вводит в войну третье измерение и вынуждает вооруженные силы двигаться не только вперед-назад и направо-налево, но и вверх-вниз. Он производит коренной переворот в разведке, предоставляя средство наблюдения и скорость движения несоизмеримо большие, чем у кавалерии, и являясь средством корректировки огня артиллерии, особенно дальнобойной, гораздо лучше ранее известных средств, и средством для пересылки приказов и информации, которое несоизмеримо превосходит коня или даже автомобиль. Но все эти изменения меркнут по сравнению с тем фактом, что вооруженный аэроплан сам по себе является превосходным наступательным оружием первоклассной мощности, хотя еще немногие это признают.

Не будем забывать, что сама цель отправки вооруженной дивизии или судна в какую-то точку состоит в том, что когда они доберутся до нее, то могут там что-нибудь уничтожить или угрожать уничтожить. Так вот аэропланы могут сделать это гораздо быстрее, чем дивизия или даже корабль. Более того, дивизия или корабль действуют на поверхности суши или воды, и их снаряды могут летать практически лишь в горизонтальном направлении и поражать вертикальные объекты, вроде стен и человеческих тел, для которых используются весьма древние методы защиты. А аэроплан атакует сверху, и средств защиты от него еще не придумано; или, если это самолет-торпедоносец, он атакует снизу, имея своей целью подводную часть кораблей – их самую уязвимую часть. К тому же дешевизна аэропланов по сравнению с их скоростью, способностью носить бомбовую нагрузку и их исключительная мобильность позволяют производить и использовать их в больших количествах с легкостью и быстротой, к которым более старые средства ведения войны не могут даже приблизиться.

Разумеется, было бы неразумно в настоящее время предсказывать, каково будущее авиации в войне и ее влияние на стратегию, но очевидно, что оно будет так велико, что вызовет изменение всех существующих стратегических и тактических методов ведения войны как на суше, так и на море. Особенность состоит в том, что аэроплан или дирижабль можно почти мгновенно превратить из мирного перевозчика промышленных товаров в мощное орудие войны, просто подвесив на него бомбу для сброса на сушу или торпеду для применения на море. Возможно, что такое превращение – результат того, что еще не появились специализированные типы воздушных судов для морского и военного применения, и позже оно исчезнет, когда будут разработаны специальные виды воздушных судов, подобно тому как боевые корабли появились на основе обычных кораблей, на которых были установлены пушки. Вполне вероятно, что будут разработаны специальные виды аэропланов. (Автор явно не отследил прогресс военной авиации, прежде всего в Европе, где в ходе войны появились все основные виды боевых самолетов. – Ред.) Фактически особый тип был разработан во время войны: на некоторых аэропланах была установлена легкая броня для защиты определенных частей. Однако будущее применение летательных аппаратов в войне не обязательно зависит от их специализации, так как аэропланы, существующие сейчас, и другие, которые еще строятся, имеют такие мощь, скорость и радиус действий, которые привлекают к себе внимание озабоченного стратега.

В настоящее время кажется вероятным, что тактика воздушных судов будет больше похожа на тактику армий, нежели флотов, по той причине, что самый большой габаритный размер аэроплана перпендикулярен направлению его движения, как в армии, тогда как самый большой габаритный размер корабля совпадает с направлением его движения.

Есть люди, которые предсказывают, что война в воздухе со временем станет более важной, чем на суше или море или на них вместе взятых, по той основной причине, что аэропланы могут летать с огромной скоростью, им не мешают отмели, или реки, или неблагоприятный рельеф местности, а также ввиду колоссальной уязвимости городов, портов, войск и кораблей для атак бомбардировщиков и самолетов-торпедоносцев. Это интересное пророчество, но исполнится оно или нет – вероятно, лучше оставить решать предсказателям. Однако нет нужды в пророке, чтобы с уверенностью предсказать, что, поскольку аэропланы и другие воздушные суда являются просто видами оружия, их применение в войне будет подчинено тому же самому ведомству, которое руководит и всегда руководило применением оружия, – стратегии.