Чтение онлайн

Было сказано, что в мировой войне в состязание вступили две системы; а так как Германия потерпела в этой войне поражение, государственное устройство Великобритании, Франции и Соединенных Штатов оказалось лучшим, чем в Германии.

Доказывает ли факт поражения Германии в войне то, что ее государственное устройство было не таким хорошим, как у ее противников? Прежде чем мы ответим на этот вопрос, следует понять, что богатство и население Великобритании, Франции и Соединенных Штатов были больше, чем Германии; что Германия проиграла главным образом из-за своего сравнительного отставания по материальным ресурсам (обеспечение).

Разумеется, эта книга не ставит себе цель доказать неполноценность формы государственного правления в своей собственной стране по сравнению с Германией, так как глубокое убеждение ее автора состоит в том, что форма государственного правления в Соединенных Штатах – и в меньшей степени в Великобритании и Франции – гораздо лучше, чем в Германии. Однако он убежден, что в этих трех странах произошло нечто, что не должно было произойти, и это чуть не привело к их гибели по вине Германии.

По убеждению автора, произошло вот что: идея личной свободы и, как следствие, страх перед военными дошли до непомерной крайности; подобно любой другой идее, доведенной до непомерной крайности, она подвергла опасности существование самой идеи. Недоверие к военным дошло в Великобритании, Франции и Соединенных Штатах до такой крайности, в основном благодаря пацифистам и немецким пропагандистам, что эти страны оказались в том же положении, что и человек, у которого в крови недостаточно железа. Эти страны, по-видимому, утратили свою национальную физическую силу, погрузившись в состояние относительной изнеженности. Вероятно, это стало результатом того, что они, впав в заблуждение, забыли о том, что ни одно государство никогда еще не сумело защитить себя, кроме как с помощью военной силы, и что всякое государство, которое когда-либо переживало крах, потерпело поражение в сражении.

Недоверие к военным в каждом из этих трех государств более наглядно продемонстрировал тот факт, что мужчины без какой-либо военной или военно-морской подготовки оказались во главе армии или флота, посредниками между армией и флотом и правителем государства. Разумеется, в каждом государстве правитель (будь он императором, королем или президентом) является главнокомандующим армией и флотом. Как главнокомандующий армией и флотом он находится по отношению к ним в положении, которое ничем не отличается от его положения по отношению ко всем другим департаментам правительства, ведь, хотя он и является главой армии и флота, он в равной степени является и главой каждого другого департамента правительства. Например, он возглавляет департамент финансов, почты, иностранных дел. Тот факт, что он является правителем, автоматически делает его руководителем каждого департамента исполнительной власти правительства, а глав этих департаментов – просто его министрами, или, как их называют в Соединенных Штатах, секретарями.

Существует немалая путаница в общественном мнении по этому вопросу, главным образом из-за выражения «военные должны подчиняться гражданской власти». Конечно, так должно быть; каждая ветвь правительственной власти должна быть подчинена гражданской власти. Гражданская власть – это власть правительства, и все подразделения правительства должны быть обязательно подчинены правительству в целом. В частности, служащие в армии или на флоте входят в категорию служащих, ничем не отличающихся от чиновников министерства финансов, Госдепа или любого другого департамента правительства. Единственная разница между служащими в армии и на флоте и служащими других департаментов правительства состоит в том, что служащие в армии и на флоте носят военную форму, а офицеры занимают свои должности в течение всего срока, пока ведут себя правильно. Они не образуют какую-то особую касту, и их не набирают из какого-то особого общественного класса, у них нет никаких особых привилегий.

Однако из-за предусмотрительного недоверия к военным (которое совершенно уместно при условии, что оно находится в разумных пределах) народы Великобритании и Соединенных Штатов настояли на том, чтобы во главе армии и флота ставили только гражданских лиц как посредников между ними и правителем. Во Франции на этом никто так решительно не настаивал, в результате чего командующим армией или флотом иногда был гражданский человек, а иногда армейский или военно-морской офицер. Было бы впустую дискутировать на тему, что гражданская система управления может быть такой же результативной в армии и на флоте, как и в государствах, которые требуют, чтобы армией и флотом управляли только специально подготовленные люди, ведь в каждом департаменте правительства, да и фактически в каждой другой большой организации любого рода в каждой стране руководители этих организаций – это люди, прекрасно подготовленные и знакомые с работой, которую они должны делать. Безусловно, мировая война доказала – и в этом нет никаких сомнений, – что немецкие армия и флот, управляемые людьми, обученными работе в армии и на флоте, были более эффективными, чем армии и флоты Великобритании, Франции и Соединенных Штатов, которыми руководили люди, не обученные такой работе.

Поэтому возникает вопрос: должны мы или не должны принимать неизбежную несостоятельность неподготовленных людей, руководящих делами армии и флота, в обмен на предполагаемую защищенность от непомерных посягательств военных? Прежде чем отвечать на этот вопрос, следует понять, что реальным руководителем армии или флота в любой стране является не военный министр или министр военно-морского флота, а правитель страны – король или президент. Также следует понимать, что причина недоверия к армии и флоту на самом деле кроется в том, что правители иногда использовали армию и флот в целях угнетения людей, усиления или сохранения своей власти, чтобы недоверие было направлено на армию или флот, а не на правителя. В истории полно деяний, свидетельствующих об угнетении правителями своих подданных, совершенных с помощью военных; хотя есть очень мало случаев в очень слабых странах, вроде Римской империи в период упадка, когда преторианская гвардия могла влиять, а иногда и навязывать выбор императора и даже убивать его. Тот факт, что преторианская гвардия получила такую власть и злоупотребляла ею, является причиной больше не допускать существования преторианской гвардии и аргументом против чрезмерного милитаризма вообще. Тем не менее давайте оградим себя от путаницы в мыслях и поймем, что настоящую проблему представляла не власть преторианской гвардии или даже военных, а ужасные развращенность, расточительство и изнеженность самих людей. При том дурном состоянии, в котором находилась Римская империя в те времена, когда преторианская гвардия была в полном расцвете, огромная власть военных на самом деле была не злом, а благом, потому что без нее правительство не смогло бы удержаться у власти и Рим пал бы от мечей и факелов варваров. Фактически, именно ослабление военной власти в Риме позднее привело к падению Рима и разграблению города.

Содержа армию или флот, каждое государство имеет в виду, что они будут защищать страну, и человек, который несет за это ответственность, – это император, король или президент. В Германии и Японии он управлял или управляет армией и флотом не более самостоятельно, чем это делает правитель Великобритании, Франции или Соединенных Штатов; но он имеет дело непосредственно с обученными специалистами, стоящими во главе их, и управляет армией и флотом с помощью этих специалистов. Тогда как в Великобритании, Франции и Соединенных Штатах он имеет дело с неспециалистами и управляет армией и флотом, используя неспециалистов как посредников.

В результате в Германии и Японии армия и флот имели (а в Японии и имеют) хорошее командование, а очень высокая степень их результативности была получена в обмен на деньги, израсходованные народом. Тогда как в Великобритании, Франции и Соединенных Штатах армия и флот не имели хорошего командования и в обмен на средства, потраченные народом, не была достигнута высокая эффективность их действий.

Любой человек может управлять армией или флотом; но точно в таком же смысле любой человек может управлять железнодорожной компанией, или нарисовать картину, или спеть песню, или запломбировать зуб. Однако ни один человек не может сделать хоть что-нибудь из вышеперечисленного хорошо, если только он не специалист в этой области. Конкуренция во всех областях повседневной жизни гарантирует, что люди, которые управляют железнодорожными компаниями, рисуют картины, поют песни и пломбируют зубы, являются специалистами в своем деле. Но в длительные периоды мира, которые, к счастью, преобладают в настоящее время, нет заметной конкуренции между армиями и флотами разных государств, и поэтому нет способа узнать, насколько они эффективны по сравнению друг с другом. Поэтому в Великобритании, Франции и Соединенных Штатах (как оказалось) стало возможным, что армии и флоты существовали много лет, не имея реальных знаний (за исключением офицеров каждой армии или флота) о том, насколько они эффективны или неэффективны. Да, это выясняется, когда начинается война; но тогда уже слишком поздно.

Армия Великобритании, например, много лет была неэффективной, что прекрасно понимали сами офицеры, но никто больше до тех пор, пока в 1899 г. не разразилась Англо-бурская война. И тогда страшное массовое убийство английских солдат и последовавшие за этим колоссальные финансовые расходы сделали реальное положение дел достоянием гласности. Верно, что Великобритания в конечном итоге разгромила буров; но верно также и то, что это стоило ей человеческих жизней, страданий и денег, что было совершенно излишне и что не могут уравновесить никакие видимые выгоды. (Победа англичан была достигнута в конечном счете, помимо огромного численного превосходства (англичане довели свои силы до 250 000 против 20 000 бойцов у буров), применением англичанами тактики «выжженной земли», созданием системы блокгаузов и, главное, развертыванием концентрационных лагерей, куда загнали бурское гражданское население. – Ред.) Все это было вызвано исключительно неэффективностью; а неэффективность была главным образом следствием того, что британская армия была неэффективной в том месте, в котором неэффективны большинство неэффективных организаций, – в руководстве.

Но более серьезное положение, чем неэффективность армии или флота из-за неумелого командования, – это то, когда правитель государства, его министры и само общество не имеют информации об их состоянии и нуждах, которую должны иметь. Уже несколько раз на этих страницах подчеркивалось, что для обеспечения хороших результатов государственные деятели и стратег должны часто и тесно общаться. Но как они могут делать это, когда стратега отодвигают в сторону, а государственные деятели управляют делами, не обращая на него внимания? Одна из главных, если не главная причина того, почему Германия сделала такой быстрый рывок вперед с 1864 по 1870 г., состоит в том, что король Вильгельм, Бисмарк и Мольтке постоянно совещались друг с другом. Бисмарк воплощал в себе искусство управления государством, Мольтке – стратегию, а король, будучи правителем, воплощал в себе и то и другое.

В Великобритании, Франции и Соединенных Штатах на протяжении многих лет, предшествовавших войне, стратег если и не был полностью дискредитирован, то, если использовать выразительное разговорное выражение, «сидел тихо и помалкивал», как ему было велено. В этих странах стратеги – фактически, все армейские и флотские офицеры – знали об опасном положении дел и делали все, что могли, чтобы их правительства осознали эту опасность. Но правительства их стран вместо того, чтобы выслушать их, фактически, проигнорировали их, а когда они попытались сообщить об этом народу, приказали им молчать.