Чтение онлайн

Сунь-цзы говорит «Всё это (т. е. изложенные тактические приёмы. — Н.К.) обеспечивает воителю победу; однако наперёд преподать ничего нельзя».

Для того чтобы понять весь смысл этой фразы, необходимо обратиться к комментаторам.

Цао-гун говорит: «На войне нет неизменной обстановки, как у воды нет неизменной формы, всё меняется в зависимости от противника. Поэтому и нельзя ничего преподать наперёд». Ли Цюань говорит: «Приёмы ведения войны и достижения победы, естественно, не могут иметь одну определённую форму, их можно установить и применить, только видя состояние противника, и наперёд нельзя что-либо делать или говорить». Мэй Яо-чэнь пишет: «Всё решается в зависимости от противника, соответственно изменениям, путём овладения должным. Как же можно наперёд что-либо говорить?»

Другие комментаторы высказываются в подобном же смысле, так что несомненно, что за этой фразой Сунь-цзы скрывается та мысль, что оказываемыми им приёмами полководец может добиться победы, но заранее сказать ему, какой приём, когда и как применить, невозможно. Иначе говоря, Сунь-цзы здесь опять намекает на то своё положение, которое является центральной мыслью его доктрины: обстановка войны настолько разнообразна и изменчива, что определённой схемы, шаблона быть не может, всё военное искусство и состоит в умении действовать сообразно обстановке, каждый раз находить средство применительно к условиям момента и места, всей ситуации в целом. Другими словами, это место его трактата представляет дальнейшее раскрытие понятия тактики, тактического маневрирования, о котором он уже выше говорил.

Но центр тяжести здесь не в этом. За этой фразой скрывается новая мысль, имеющая далекоидущее значение. Тактическая изобретательность и гибкость не есть нечто самостоятельное и самодовлеющее. Она есть результат общей причины: «На войне нет неизменной обстановки, как у воды нет неизменной формы», — говорит Цао-гун. Пользуясь популярным в Китае и Японии выражением, можно сказать: «Война — это тысяча изменений и десять тысяч превращений».

Во II главе своего трактата Сунь-цзы рассматривает войну с точки зрения экономической. Он указывает на экономическое напряжение, которое связано с войной, и на последствия для народного хозяйства, которые война может при известных условиях вызвать. Вместе с тем он предупреждает и о внутриполитических, и о внешних, международных последствиях войны как результате экономического ослабления страны.

Но всё это при двух условиях: при больших масштабах войны, т. е. при мобилизации большой армии, при отдалённости и обширности театра военных действий и при длительности войны, т. е. при затяжном её характере.

Сунь-цзы берёт для примера масштаб войны, который, очевидно, в его время считался, так сказать, обычным, конечно — для сильных и крупных владений. Он берёт царства размером с У, для правителя которого он, по преданию, и написал свой трактат. Отправляясь от этого масштаба, можно делать исчисления в ту и другую сторону.

Этот примерный масштаб следующий: численность армии — 100 000 человек, крупное вооружение — 1000 лёгких боевых колесниц, 1000 тяжёлых; отдалённость театра военных действий — 1000 китайских миль, расходы на всё это, а также все сопутствующие издержки — 1000 золотых в день.

Само собой разумеется, что было бы неправильно видеть за этими цифрами Сунь-цзы какие-либо точные исчисления. Это — не более чем круглые цифры, примерный масштаб крупной войны. Так всегда понимали и все комментаторы «Сунь-цзы».

Говоря о численности армии и составе её вооружения, Сунь-цзы ограничивается краткими данными и обращается к такому читателю (если верить преданию, к князю Хо Люю), которому превосходно известны все подробности организации и состава армии. Впрочем, дошедшая до нас древняя китайская литература позволяет достаточно полно обрисовать картину китайской армии времён Сунь-цзы и для читателя, незнакомого с этим делом.

Сведения о древней китайской армии содержатся в «Чжоу-ли», в «Ли-цзи» и, конечно, во всех указанных выше сочинениях по военному искусству. Если основываться на последних, передающих главным образом практику войны, в противоположность первым, отражающим главным образом законодательные постановления, то в более позднее время в древней китайской армии было три рода войск: пехота, конница и боевые колесницы. Наиболее многочисленной была пехота, но по боевой силе на первом месте стояли колесницы и конница. Трактат «Лю тао» так говорит об этом: «Колесницы и конница — это воинская мощь армии. Десять колесниц разбивают тысячу человек, сто колесниц разбивают десять тысяч человек, десять всадников обращают в бегство сто человек, сто всадников обращают в бегство тысячу человек» — «в условиях боя в равнинной местности», — очень правильно добавляет комментатор Лю Инь («Лю тао», отдел «Цюань тао», гл. «Цзюнь бин»). Тот источник даёт и характеристику функций этих родов войск «Колесницы — это крылья армии; они ниспровергают крепкие позиции, поражают сильного противника, преграждают путь бегущим. Конница — это разведка армии; она преследует разбитого противника, отрезает ему подвоз провианта, рассеивает его летучие отряды» (там же).

В «Диалогах» Ли Вэй-гуна (VII в. н. э.) даётся такая характеристика функций этих трёх родов войск: «Колесницы и пехота обучаются правильному бою, конницу же обучают манёвренным операциям» («Диалоги», II, 39).

Но Сунь-цзы, как наиболее ранний автор, в начале этой главы упоминает только о колесницах и пехоте.

Основной единицей боевого формирования служила колесница. Сунь-цзы различает два вида колесниц: лёгкие боевые колесницы, запряжённые четвёркой коней, предназначаемые для боевых операций, и тяжёлые колесницы, запряжённые двенадцатью волами, предназначаемые для перевозки всего снабжения, а также служащие укрытием в условиях обороны. Каждой лёгкой колеснице придавалось 75 человек пехоты, каждой тяжёлой колеснице — 25 человек обслуживающего персонала.

В «Диалогах» Ли Вэй-гуна приводятся данные об этих частях, заимствованные частью из чжоуского устава, частью из не дошедшего до нас трактата Цао-гуна (Цао-гун, «Синь-шу»). Из этих данных, дополненных Лю Инем, мы узнаём, что из 75 человек, приданных лёгкой боевой колеснице (Цао-гун называет их «наступательными»), трое — тяжеловооружённые — вели бой на самой колеснице, остальные же 72 человека разбивались на три группы, располагающиеся одна впереди колесницы, другие две — по её сторонам. Прислугу каждой тяжёлой (или «оборонительной», как называет Цао-гун) колесницы представляют: 10 кашеваров, 5 каптенармусов, 5 конюхов, 5 подносчиков топлива и воды («Ли Вэй-гун вэньдуй», I, 21; см. также II, 33). Каждой лёгкой колеснице пр. давалась тяжёлая, так что основное соединение древней китайской армии состояло из двух колесниц — лёгкой и тяжёлой — и 100 человек строевого и нестроевого состава. По этому принципу происходило всё формирование армии. Таким образом, в состав 100-тысячной армии, о которой говорит Сунь-цзы, входило 2000 колесниц — 1000 лёгких и 1000 тяжёлых.

От примерного размера армии Сунь-цзы переходит к вопросу военных издержках. При этом он понимает, что размеры издержек обусловливаются двумя факторами: численностью армии и расстоянием до театра военных действий. Численность он берёт для примера 100 000 человек, расстояние — 1000 китайских миль. При дальности расстояния от собственных баз необходима организация снабжения — подвоз боеприпасов и продовольствия. Сунь-цзы несколькими строками ниже говорит: «Умный полководец старается кормиться за счёт противника». И всё же, несмотря на это, он предусматривает необходимость подвоза продовольствия из своей страны. Рассчитывать только на одни ресурсы неприятельской стороны, по его мнению, очевидно, невозможно — по крайней мере в первый период кампании. Вслед за этим Сунь-цзы перечисляет статьи военных издержек и их размеры. Статьи эти следующие: 1. Внутренние расходы — на снаряжение армии, а также расходы внутри страны связанные с войной. 2. Внешние расходы — на содержание армии в походе. 3. Расходы по приёму приезжающих из-за границы. 4. Расходы на изготовление и ремонт боевого снаряжения.

Из этих статей некоторого пояснения требует только третья: расходы по приёму приезжающих из-за границы. Комментаторы (Ду My, Цзя Линь, Ван Чжэ. Чжан Юй и др.) понимают это так во время войны ведутся всевозможные дипломатические переговоры, заключаются союзы, появляются послы из других государств; точно так же в случае войны неизбежно прибытие «военных наблюдателей», гостей из соседних государств; появляются обычно и люди, предлагающие свои услуги в качестве воинов, стратегов — специалистов по военному искусству и т. д. Государству приходится поэтому иметь дело с многочисленными гостями и, естественно, тратить на них некоторые средства.