Чтение онлайн

Она отвернулась. Обидно до слез, вот правда! Она всегда честно старалась как лучше для народа!

— Звездочета я не собиралась… Только припугнуть… — и замерла перед меняющейся в который раз картиной впереди.

Ему совсем не страшно, что ли? Стоит расслабленно у своего деревянного колеса… На очередном осторожном повороте пришлось ухватиться покрепче за золотой поручень, совсем рядом с несносным ученым. Который спросил, как ни в чем ни бывало:

— Так твой отьец умьер?

— Ну да, если бы… — брякнула Ис, большим пальцем стирая мокроту в уголке глаза, и спохватилась: — Попал в кораблекрушение, когда мне было семь. Девятнадцать лет его считали погибшим. Но год назад Тиль привезла его из путешествия на край света, и теперь он пытается подмять не то трон, не то меня… Всю это катовасию со сватовством кто, думаешь, устроил? Вот скажи, разве нормальные сестры такие подарки привозить должны?! — и снова осеклась. Несет ее, как дирижабль на скалы… — Мир, ты… не отвлекайся!

— А ти нье шурши, — и он лихо завернул колесо вбок, а потом умудрился ее придержать, чтоб не свалилась и потрепать по плечу при этом. — Я тут уже кажьдую скальу знаю.

— Я запрещаю тебе говорить со мной в таком тоне, — ледяным тоном предупредила Ис, сбрасывая его ладонь легким движением плеча.

Ишь, распоясался! Ученый, конечно, собеседник, рулевой, но это не дает ему права! Ни учить, ни помыкать, ни…

Мир хмыкнул в ответ, совершенно будто бы не обидевшись, и легонько скрутил штурвал. При этом… кабина стукнулась о что-то… Скала?.. Смерть?!.. Ис накрыла голову руками, присела, готовясь к худшему, но… ничего не случилось. Даже неловко как-то сделалось.

— Есльи ты хочьешь, чтобы я жил в Импьерии, привикай. Ну, Исмьея, сказьал вьедь — не боись!

Она почти крикнула:

— Мы пока не в Империи! И говорят не «не боись», а «не бойся»! Учись правильно выражаться. Если хочешь в Империю.

Встала, отошла, как так и надо, распрямляя спину гордо, прислонилась ею к окну, чтобы не смотреть на эти страшные горы, которые, кажется, только и мечтают, что клацнуть зубами этот волшебный аэростат, полный взрывоопасного квиксила… Как он не боялся все эти три с половиной…

Сложила руки на груди… Только его самодовольная рожа — вряд ли хорошая альтернатива. Что ни стратегия, Исмея, то провал.

И птицы где-то запропастились…

Его молчание почему-то вместо согласия звучало как дерзость. Поэтому Ис ехидно добавила:

— Пусть, кстати, я казни не люблю, но официальный закон об их отмене не был принят советом. Так что это не значит, что раз я тебя приглашаю, то тебе все можно.

Брякнула и поняла, какая это дурость. Но загорелый прохиндей не смутился.

— Вот и харьошо — у тибья есть врьемя подьюмать, надо оно тибье или нет. Я, Исмьея, не собачька, как твой Бартьи. Я молчьять нье стану.

Посмотрел на нее так красноречиво и властно, что щеки сразу краской залило. Воспитывает, да еще как! Барти сам… она ему ничего… Он такой просто. Она бы и сама рада, чтоб он — не собачка…

— Барти не такой! Он честный, искренний, верный, вот! Не то, что твоя наглая ро…

Но в этот момент дирижабль конкретно так дернуло. Наверху что-то жалобно скрипнуло, как ногтем по стеклу, и… мир остановился. Ис смело бы всмятку о переборку, если бы она не сгруппировалась в последнюю минуту, как Фарр учил. В итоге только ушиблась коленками слегка. И выглянула из-под собственного локтя.

Мир реагировал так же мгновенно: скрутил штурвал, закрепил, метнулся к окну, распахнул, и ледяной ветер ворвался внутрь, а мираханец в пол-корпуса высунулся ему навстречу… Ис растерянно моргнула. Как же он прав — к чему весь ее гонор?.. Она — такой же человек… Совсем маленький человек перед лицом такого огромного… неизвестного.

Подбежала, тронула ученого за рукав:

— Что… случилось? — и поежилась от холода, словно в трубочку свернуло дыханием балатанских гор. Это тебе не плато…

Мир втянулся обратно, деловито закрыл створку. Тепло вернулось в легкие, будто вытесняя поселившееся на миг там злое гибельное колдовство. Только от шелка его одежды, успевшей пропитаться холодным морозом, исходило легкое напоминание.

— Зацьепились. Надо выльезти, вьетки обрьезат.

Он снял ее руку, отодвинул, собрался идти…

— Я с тобой! — вцепилась Ис обратно в его рубашку.

Мир недоуменно обернулся. Поймал ужас в ее взгляде, понимающе хмыкнул.

— Подождьи внутрьи, ето не сльожно.

Но сейчас все его высокомерие было совершенно неважно.

— А если он взорвется?

Этот вопрос заставлял ощущать, что она не в комфорте по небесам плывет, а на бочке с порохом. Впрочем, примерно так оно и было.

— Зачем вообще на взрывоопасном газу летать?.. Идиотство это, а не ученость! Я иду с тобой и точка.

— Ето опасно, Исмьея.

— А я сейчас в совершенной безопасности — так ты хочешь сказать?

— Прьимерно так…

— Вот когда будет не примерно, тогда и останусь. Пошли!

Она потянула его в коридор. Будто она тут решает. Она привыкла решать… Что-то ведь надо делать?.. Куда? К двери?

— Да не сьюда, Ис… — удержал он ее за запястье. — Вьот, прошьу.

Очередное окно оказалось дверью, что вела на внешний коридор — оказывается, и такой тут имелся… А веревочный трап на… самую нагретую амальгаму. Мир легонько потянул ее следом. Дрожа от вновь налетевшего на душу холода, Ис задрала голову, солнце услужливо ткнуло слепотой в глаз, а ветер развеял и так не собранные как следует волосы. Она покачнулась и едва не свалилась. Успела поймать поручень, а Мир — ее талию.

— Давьай ти всье же внутри…

— Никаких внутри! — Ис отрезала намертво, потому что и перепугана была намертво. Пропасть внизу сияла нешуточная. И она ходит прямо над ней…

Обалдеть.

— Смьотри, — ткнул Мир пальцем наверх, не отпуская ее. Держал спокойно, крепко, уверенно. И будто эта уверенность передавалась и ей куда-то под ребра, где покоилась его рука. И колдовство страха и холода таяло под ней. — Не боись, я продьеливал такое сотньи раз. Обичное дьело. Нье… бойся, — исправился с опозданием, ослепительно улыбаясь ей и подмигивая.

Да. зацепились знатно… Амальгаму охватывали веревки, тросы или как оно называется, и сейчас голая ветка старого дерева на обрыве вверху примоталась к этим веревкам, как родная. Ис даже усомнилась… случайность ли это?..

Удержала зажавшего в зубах кинжал парня за штанину — и не заметила, как осталась одна, а он обезьянкой полез по трапу:

— А если это… друиды?

Мир пожал плечами. Вынул кинжал — у того края оказались неровными, зазубренными — держась за трап одной рукой. Повис над Ис, не опасаясь сверзиться. Туда, в белую бесконечность!