У хрупкого хрусткого ветрацветочный и солнечный вкус…Какой удивительно грустныйветра и сердца союз!Уже начинается осень;лирический бард — соловей —оплакал багряные листьясредь колких, как солнце, ветвей.Дождит временами. Все чаще —все слаще! — любовный озноб,и женщины призрак знобящийне выгнать из яви и снов.И плоть уже стала не плотью:она, как морозный цветок,при вспышках желаньятеряет за лепестком лепесток.
ЧЕРНАЯ ЧИСТОТА
Твои глаза, они взиралив мои глаза. И разливаличерноту… Как в августе жасмин,сверкнули звезды черными кострами,и в беспредельной глубине Севильиоделась крепом траурным Хиральда {20}.От этой яркой тения ослеп! Спокойные глаза играличернотой и ласково и дерзко,и затмевали свет, и медленно стираливсе прочие цвета! Во имя этих глаз — да будет черной чистота!
Из книги
«НОВАЯ АНТОЛОГИЯ»
Перевод Н. Горской
ПРЕДОСЕННЕЕ
Известь и солнце —синь жестяная!До яркого блескаасфальт надраен!Насквозь продутапрохладным бризомзолотых просторовлегкая призма.Воспоминаний сколько!И сколько красок!Красота в распаде,как ты прекрасна!
УЧЕНИК ИНТЕРНАТА
Патрульный катер море перевернуло,рухнуло градом крупным, свинцом округлым,темноту и свет на волне крутанулои над нами хребтину выгнуло круто.Был ли Кадис на свете?.. Казалось, две бездны —алчущая морская с бегучей небесной —схлестнулись в единоборстве мгновенноми гневно рвались друг у друга из плена.От ракушек и скал меня оторвали,прочь я поплелся, школьник в унылой форме.…За фабрикой газа, в черном стенном провале,звучали глухие отзвуки шторма…
АТМОСФЕРА
В грозовой круговертизаперли двери.В стремнине пространства,между двумя громами,с наковальни закатастрелы брызгали веерами,и молния отверзалаврата безграничной драме.В грозовой круговертизаперли двери.Гасли, как свечи, лица,бледней зеленой оливы(ибо в щели сочилсяужас великий,апокалипсическойтучей разлитый).В грозовой круговертизаперли двери.Но в порыве юном —в наготе своей лунной —ты шла через бурюпо бликам латунным(какая архитектура!),по плоским крышам-лагунам.В грозовой круговертизаперли двери.
ДРУГАЯ АТМОСФЕРА
На крышах плоскихчерных флажков полоскирисуются жесткосредь роскоши броскойсолнечных отголосков —желто-зеленых блесток.И в глазах у меня — огромны! —гремят сновидений громы(черных флажков полоскина крышах плоских),и нагие женщины, юны,в небе возводят луны.Меж западом золочеными востоком завороженнымвертится флюгер точеный,маня мой взгляд напряженный.И на крышах плоскихчерных флажков полоски.
АТМОСФЕРА III
Мы в доме замкнулись.Ты осталась под небом,ты на крыше где-то —у звездного парапета.Ты осталась — живая(о, наш взгляд бесслезный!), —ты на крыше плоскойу ограды звездной.Мы залиты страннымэлектрическим светом…Ты — на крыше где-тоу зубчатого парапета!Вне всех пределов,раскована и раздета,ты — на крыше где-тоу звездного парапета!
КОГДА Я БЫЛ ДИТЯ И БОГ…
Когда я был дитя и бог, Могер был не селеньем скромным,а белым чудом — вне времен — сияющим, огромным…Все на своих местах — вода, аемля и небосклон,церквушка — дивный храм, домишки — светлые хоромы,и я, сквозь виноград, с веселым псом несусь тропой укромной,и мы, как ветер, невесомы, беспечны, словно громы,и детства мир от мира горизонтом отделен.Прошли года, и после горестной разлуки первойвернулся я в мой сказочный Могер и не узнал Могера.Кругом — ни храмов, ни хором; в кладбищенской тоске безмерной,в уединенье полном — средь лачуг — застыла тишина.И я уже не бог, я муравьишка, жалкий смертный;все пусто, лишь рассыльная Кончита, солнцем сожжена,по гнойной улице бредет, вся в черном и лицом черна,а вслед за ней… ребенок-бог с божественной собакой верной;в себя ребенок погружен, витает в облаках — волшебных сферах,собака — так важна! — и в нужности своей убеждена.А время… за ребенком-божеством умчалось время…Кому из нас дано изведать чудо повторенья?!О, если бы не знать, вовек не знать, не знать старенья,и снова стать зарей, и оставаться божеством —вне всех времен — и умереть в Могере сказочном моем!
Из книги
«ДНЕВНИК ПОЭТА И МОРЯ»
* * *
«Корни и крылья…»
Перевод Н. Горской
Корни и крылья. Если бы крылья корни пустили,а корни — в небо взмыли…Мадрид, 17 января
* * *
«Тот же поезд, дорога та же…»
Перевод Н. Горской
Тот же поезд, дорога та же,здесь я ездил вечером каждым,когда жил средь этих пейзажей,а ныне еду — на сердце тяжесть.…Дорога была коротка:к апельсинам — из городка,от невесты — до сосняка…Оливы, сосны на страже!Золотого заката пряжа!Как вспомню, с сердцем не слажу!…Да и сейчас не слажу!..Сюда! Конечно, сюда!Куда же еще?! Предчувствие пляжа…и моря… О нем не расскажешь,как о любимой; не скажешь,как встречи с сестрою жаждешь,как вдали от матери страждешь…Мой вечер!.. любовь… и жажда…На пути в Кадис, 28 января
СОЛНЦЕ В КАЮТЕ
Перевод Н. Горской
(Во время купанья придумано это,
когда я из ванны увидел — в оконце —
лазурное море и солнце —
короче, всю прелесть рассвета.)
Прервать мечтаний канитель;обдумать все и стрелырукою твердой и умелойметать в намеченную цель.Все ясно мне давным-давно.Взять облако, к примеру:ты на него посмотришь с верой,и станет крепостью оно.Песчаных замков не лепить,растрачивая силы.И если слава посетила,ты научись искусству жить.9 июня