Чтение онлайн

5) п. «б» ч. 2 ст. 244 УК РФ предусматривал ответственность за деяния, совершенные «по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды, а равно в отношении скульптурного, архитектурного сооружения, посвященного борьбе с фашизмом или жертвам фашизма, либо мест захоронения участников борьбы с фашизмом». Федеральным законом от 24.07.2007 г. № 211-ФЗ указанный пункт был скорректирован: «по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, а равно в отношении скульптурного, архитектурного сооружения, посвященного борьбе с фашизмом или жертвам фашизма, либо мест захоронения участников борьбы с фашизмом»;

6) ст. ст. 115, 116, 119, 150, 213 УК РФ до принятия Федерального закона от 24.07.2007 г. № 211-ФЗ не предусматривали какой-либо мотив ненависти или вражды;

7) некоторым изменениям подверглась и ч. 1 ст. 2821 УК РФ, где ранее под созданием экстремистского сообщества подразумевалось, в том числе, и создание организованной группы лиц для подготовки или совершения «по мотивам идеологической, политической, расовой, национальной или религиозной ненависти либо вражды, а равно по мотивам ненависти либо вражды в отношении какой-либо социальной группы преступлений, предусмотренных статьями 148, 149, частями первой и второй статьи 213, статьями 214, 243, 244, 280 и 282 настоящего Кодекса (преступления экстремистской направленности)». Законодатель Федеральным законом от 24.07.2007 г. № 211-ФЗ указанную часть диспозиции изложил более лаконично: «создание экстремистского сообщества, то есть организованной группы лиц для подготовки или совершения преступлений экстремистской направленности». При этом рассматриваемая статья была дополнена примечанием 2, где отмечается, что «под преступлениями экстремистской направленности в настоящем Кодексе понимаются преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, предусмотренные соответствующими статьями Особенной части настоящего Кодекса и пунктом «е» части первой статьи 63 настоящего Кодекса».

Таким образом, указанным выше законом были внесены существенные изменения в УК РФ:

– расширился «классический» перечень разновидностей мотива ненависти или вражды (п. «е» ч. 1 ст. 63, п. «л» ч. 2 ст. 105, п. «е» ч. 2 ст. 111, п. «е» ч. 2 ст. 112, п. «з» ч. 2 ст. 117, п. «б» ч. 2 ст. 244 УК РФ);

– увеличилось количество составов, предусматривающих ответственность за совершение преступлений по мотиву ненависти или вражды (п. «б» ч. 2 ст. 115, п. «б» ч. 2 ст. 116, ч. 2 ст. 119, ч. 4 ст. 150, п. «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ);

– законодатель регламентировал, что преступлениями экстремистской направленности считаются фактически любые деяния, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы (примечание 2 ст. 2821УК РФ).

Преступления экстремистской направленности следует отличать от экстремистских преступлений. Так, к преступлениям экстремистской направленности относятся деяния, совершенные по мотивам указанным в п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ, а к экстремистским преступлениям относятся преступления, предусмотренные ст. ст. 280, 2801, 282, 2821, 2822, 2823 УК РФ.

Итак, на основании изложенного в настоящем параграфе, приходим к следующим выводам:

1) мотив национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды – это внутренние побуждения, обусловленные сильной неприязнью и отвращением к лицу в связи с его национальной или расовой принадлежностью либо религиозными убеждениями или отношением к религии, в том числе в форме атеизма;

2) мотив национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды явился основным признаком, по которому были объединены вышерассмотренные различные виды уголовно наказуемых деяний в одну криминалистическую группу;

3) мотив национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды является системообразующим элементом механизма совершения соответствующей группы преступлений, поскольку обладает максимальным количеством взаимосвязей с иными элементами преступной деятельности. Криминалистическое значение установления мотива – быстрое полное и всестороннее установление обстоятельств преступления с учётом взаимосвязи мотива с такими элементами преступной деятельности, как личность преступника и жертвы, способ преступления, механизм следообразования;

4) ненависть или вражда, как правило, возникает до совершения преступления и, становясь его основным побуждением, проявляется вовне в реальном преступном деянии. Соответственно, квалификация деяния по соответствующему пункту, части статьи или статье, предусматривающей ответственность за совершение преступления по мотиву ненависти или вражды, возможна только в том случае, когда ненависть или вражда являлась доминирующим мотивом преступления, а не внешне присутствовала в преступлении, совершенном по иным мотивам;

5) подобные деяния направлены на конкретного человека лишь потому, что он принадлежит к определенной нации, расе или придерживается определенных религиозных убеждений, в связи с чем вызывает неприязнь и отвращение у радикально настроенных представителей другой группы;

6) изучение материалов уголовных дел показало, что на территории Российской Федерации преобладают противоправные деяния, совершенные по мотиву национальной ненависти или вражды, а на территории Кыргызской Республики по мотиву религиозной ненависти или вражды.

В современных реалиях успех раскрытия и расследования преступлений во многом зависит от максимально полного и своевременного использования знаний, умений и навыков сведущих лиц в различных областях человеческой деятельности. Эти знания в криминалистической и уголовно-процессуальной науке принято называть специальными.

Понятие специальных знаний в нормативных источниках не раскрывается, более того нет и единообразия в законодательной терминологии, так в одних нормативно-правовых актах используется термин «специальные знания» [60] , в других «специальные познания» [61] , а в третьих используются оба термина [62] . Данное обстоятельство явилось предметом бурной дискуссии на страницах научной литературы. Однако в результате многолетних споров исследователи так и не пришли к единому мнению, в частности одни авторы полагают наиболее оптимальным употребление термина «специальные знания» [63] , другие термина «специальные познания» [64] , третьи же считают вполне допустимым употребление обоих терминов как взаимозаменяемых синонимов [65] . В кратком обзорно-аналитическом аспекте рассмотрим указанные позиции. Сторонники первого варианта, чья позиция нам импонирует, обосновывают свою точку зрения тем, что термин «знание» означает совокупность имеющихся сведений в какой-либо области человеческой деятельности, а «познание» означает процесс получения знаний в определенной сфере познавательной деятельности.

По мнению приверженцев второй точки зрения, употребление термина «специальные познания» предпочтительнее, поскольку он по своему объему шире термина «специальные знания» и включает в себя собственно знания, навыки и умения.

Сторонники третьей позиции отмечают, что употребление обоих терминов «специальные знания» и «специальные познания» как синонимов, исходя из традиций русского языка, является логичным, поскольку они толкуются одинаково.

В юридических источниках содержатся десятки дефиниций «специальных знаний» («специальных познаний»). Рассматривая данное понятие, нельзя не упомянуть об одном из первых определений, сформулированном А.А. Эйсманом, согласно которому специальные познания – это «знания не общеизвестные, не общедоступные, не имеющие массового распространения, короче, это знания, которыми располагает ограниченный круг специалистов» [66] . В данном случае необходимо заметить, что грань между общеизвестными, общедоступными и специальными знаниями является динамичной и с течением времени и развитием науки не может не изменяться. На это обстоятельство также обращал внимание сам А.А. Эйсман, отмечая, что «состав и уровень специальных знаний подвижны» [67] .