Чтение онлайн

Сохранилась сосновая кора, на которой вырезано: «Волжск, 30.05.1942. Любовь моя, Оля, не забудь Ваню». Фотоснимок в «Независимой газете» 30.04.2020 года в моей статье «Белые снега войны». А мне записочка: «От папы Лясеньке. Целую маленькую деточку. Пусть этот костюмчик ты оденешь с папой». Я помню этот костюмчик.

«Кота, почему я тебя так люблю? Жизнь без тебя для меня просто не выносима. Солнышко моё, когда ты меня опять согреешь? Чтобы ни случилось, ты всегда для меня будешь одинаково дорога, только ты должна жить. Пришли махорку, кисет, трубку, бумагу».

У него была жена с тремя детьми, а он у отца, Дмитрия Ивановича, живущего в Черкизово, просит разрешения жить с мамой. Чем мама так цепляла мужей?

Одна из полевых открыток, проверенных комендатурой, датирована 06.01.1943, а 20.02.1943 он погибнет – без вести пропавший.

Я всегда звала его папа Ваня, помнила о нём всю жизнь, на стене всегда висела и всегда висит его фотография.

Один верил в город-сад, другой верил в победу, третий – в силу искусства. Ну, и агитация была в СССР! А теперь кто чему верит???

Тайну моего происхождения открыли мне соседи Микеладзе. Оказывается, у мамы был муж, мой отец, от которого она ушла беременная. От этой новости я убежала в детский дом.

Мама и я носили всегда фамилию её первого мужа – Данцига Виктора Акимовича. Читаю Марию Метлицкую: «Совершенно чужой человек – он не видел её детства, не знал её в юности, мимо прошло её взросление, становление, а он только отсылал деньги». Маме не нужен был такой муж и отец для меня.

Следующий мужчина у мамы появился, когда я была уже девушкой. Отчима назвать папой я уже не смогла, только дядей. Он снимал у нас комнату. Ушёл он из своей первой семьи, оставив на руках бывшей жены годовалого мальчика. А мне в это время было 14 лет. Никакого подхода к детям у него не было. Он был младше мамы на 15 лет, а выглядел – старше, уже появились залысины. Дядю Володю Этингера я не приняла. Он скрыл причину своего ухода из семьи. Его сына усыновил дед. А причина развода с первой женой – пьянство. Владимир Гаврилович Этингер был художником. Родился он 05.05.1919 года, в городе Поти (Грузия) в семье Гаврилы Фёдоровича Акимушкина, циркового клоуна (тоже пьяницы), который носил сценический псевдоним Гарри Этингер. Сохранилась и афишка и справка 1922 года с разрешением выступления цирка на юге России.

Мать была осетинкой, через три месяца после родов умерла. Маленького Володю воспитывала тётка в городе Смоленске, т.к. в три года Володя остался сиротой. Я помню как один раз мы ездили с мамой в город Смоленск к Плонским. И сохранилась одна открытка, на которой вместо марки приклеена фотография дочки Плонской, влюблённой в Володю Этингера. В это время Володя призван на военную службу. В Доме пионеров Володя занимался живописью. До войны успел в Смоленском и Вяземском молодёжных театрах отработать художником-оформителем с Павлом Богдановым, который в последствии стал главным художником Ногинского театра. Даже после смерти дяди Володи, он очень часто приезжал к нам в гости. В 1939 году Володя был призван в армию.

На войне прошёл окопы Сталинграда, защищал Дом Павлова, был награждён медалью за Сталинград (1943 год) и орденом Красной Звезды (1945 год). Был ранен в поясницу и в правую руку. Рука стала усыхать.

Однако он из госпиталя демобилизовался в Москву и, как участник войны, поступил во ВГИК. Это было время Василия Шукшина, Владимира Басова, Зиновия Гердта и Александр Алова, это было время, когда демобилизованные ходили в сапогах и гимнастёрке, а не в костюмах. Он был отличником, членом партии. По рекомендации Фёдора Богородского, в 1947 году был принят в члены МТСХ (Московское товарищество советских художников), а в 1949 году – в члены МОСХа (Московская организация советских художников). Дипломная работа была по книге Сергея Маркова «Юконский ворон» о Григории Шелихове – купце, мореплавателе, основателе компании «Русская Америка». В 2022 году МОСХу исполнилось 90 лет.

С 1951 года работал художником-оформителем на «МОСФИЛЬМе». Есть фотография в Газете «Московский художник», где он консультирует фильм «Сталинградская битва». По пьесе В.Н.Ажаева был поставлен фильм «Далеко от Москвы» о становлении города Комсомольск-на-Амуре, и фильм Михаила Калатозова по одноимённой пьесе Николая Вирты «Заговор обречённых» или «Под кардинальской мантией», с Вертинским в роли кардинала Бирнч.

Одновременно Володя преподавал во ВГИКе. Есть отчёт о летней практике. Но канцелярская работа его тяготила. Он был свободным художником, богемой. Я его чаще видела в тулупе, уезжающим в Абрамцево, в Ашукинскую, даже сама ездила с ним на пленер. Он писал, а я вдоль железной дороги собирала малину. Сейчас – это города–спутники Москвы. Несколько раз он уезжал на Байкал, на Кавказ. В домашний диван складывались сотни этюдов, а продавались только те картины, которые писались по заказу сначала Товарищества, потом – Союза. Художником он был эмоциональным, экспрессивным. У него развито было чувство света и воздуха. Участвовал в первой выставке молодых художников в 1952 году. Представлял свою дипломную работу 1949 года «Юконский ворон» по книге Сергея Маркова об основателе Русско-Американской компании Григории Шелихове (остров Шелихова, мыс Шелихова на Аляске).

Участвовал в оформлении павильона «Геология» на ВДНХ. Картины были размером 4,0х1,6 метра.

Эскиз «Геологическая разведка» я продала в 2000 году через Выставочный зал на Кузнецком мосту. Выставляла часть эскизов на улице Горького, дом 48 в зале Товарищество советских художников. Мастерской не давали. Когда я подросла и мне уже нужна была отдельная комната, он стал снимать мастерскую с другом, Виктором Чуловичем, на двоих. Инвалид войны – никаких льгот. Это только потом о них стали вспоминать. Да и портретов вождей не писал, одни пейзажи. Был на базе художников в городе Тарусе. Отсюда циклы «Об Оке». Был в «Горячем ключе» отсюда цикл «Кавказ». На Байкале – цикл «Байкал». Один раз мы в 1951 году отдыхали с семьёй на Украине, в окрестностях городка Кролевец Сумской области, отсюда – «Украинский цикл», от которого осталась только одна картина ню – я в 14 лет.

После его смерти мы забрали все эскизы и готовые картины на холстах из его мастерской домой. Спрятали их в диван и огромную коробку от «Malboro» на шкаф в коридоре. И тогда я увидела и «Дьяковскую церковь», и «Бухту Соболью», и «Остров Ольхон», и «Последний снег», и «После дождя», и «Старую мельницу», и «Украинские мазанки», и «Гору Железную», и «Владимирский источник», и «Солнечный Железноводск», и «Камни Байкала», и «Подмосковную реку Ворю», и «На Яхроме», и «Саввино-Сторожевский монастырь», и миниатюры «Четыре времени года», и «Стог сена в розовом закате», и «Две сирени», и «Букет пионов в вазе» (производства ЛФЗ, подаренной ему Товариществом), и многочисленные байкальские этюды. Вода белая, синяя, фиолетовая, зелёная спокойная, штормовая. И так, более 200 картин и этюдов, подписанные и не подписанные. Добиться выставки его работ я, девочка, не смогла, хотя писала даже Н.Хрущёву.

Хоронили дядю Володю на Донском кладбище, в ячейке, но сначала его кремировали. И вот я, девочка, поддерживала маму и вынуждена была посмотреть в окошечко, где пылала печь. Впечатление на всю жизнь. Поэтому на похороны стараюсь не ходить, кроме похорон мамы и Ириного мужа, Димы.

Читаю про похороны Маяковского у Алисы Ганеевой «Л.Ю.Б.»: «Крематорий во дворе Донского кладбища недавно (в 1930 году) открыли в церкви. Этот крематорий был символом новой пролетарской культуры, Кафедрой Безбожия. В подвале, где располагались печи, можно было было в специальное отверстие наблюдать за сгорающим трупом. От жара и движения тёплого воздуха тело Маяковского стало приподниматься. Мама (Маяковского) в ужасе запричитала: «Он живой, он живой!» (из воспоминаний сестры Маяковского, Людмилы)».