Чтение онлайн

— Афганистан? — проведя пальцем по большому, пересекающему всю правую лопатку шраму, спросила она, когда терла ему спину мочалкой.

— Чечня, — ответил он и тут же спохватился: — А ты откуда знаешь?

— Сам же говорил, что справки наводила про некоторых. Должна же я была убедиться, что ты справишься с поставленной задачей непутевого киллера, — улыбнулась Кэт, принявшись осторожно смывать с его спины пену. — Я знаю, что ты бывший спецназовец, капитан запаса, растерявший все свои военные навыки, а до недавнего времени еще и коммерческий директор какой-то там электрической фирмочки. Я даже знаю, что первую свою жену ты бросил, когда она тебя не дождалась из горячей точки, а второй раз так и не женился. Продолжать?

— Не надо, — буркнул он, — что мне про себя байки слушать, все равно ничего хорошего не услышу.

— Почему же, я где-то слышала или читала, что заложницы частенько влюбляются в своих истязателей.

— Жаль, что я не заложница, — усмехнулся Погорел.

— Я про себя.

— Проверяешь на вшивость?

— Точно, — кивнула Кэт, неожиданно даже для самой себя, — вот прикидываю, блин… такой же ты крутой снайпер в постели, как и на крыше?

— Понятия не имею…

— А вот я уверена, что имеешь. Прежде чем прикончить, почему бы не трахнуть, — рассмеялась зло стерва. Никогда себе не отказывай в незаслуженном удовольствии, чтобы даже когда заслужишь, тебе уже не отказали. Признайся честно, что подливал мне гадость в еду и имел бесчувственную.

— Много смеешься, не к добру, — пробасил Погорел, — можешь не стараться, я с кем попало не сплю.

— Сказала лиса, не добравшись до винограда. А почему у меня дела не пришли?

— Ты про двадцать миллионов?

— Я про задержку месячных, кретин.

Мельком скользнув взглядом по ее сиськам, которыми не так давно любовался через прицел винтовки, Погорел бесцеремонно отстранил голую злюку в сторону и молча пошлепал в предбанник вытираться. Что с сумасшедшей разговаривать… Здесь на скамейке было уже аккуратно разложено два комплекта непонятной одежды для нее и для него, какую они пока не стали трогать, обкрутились лишь простынями, и на столе в бокалах дожидалось холодное пиво. Хозяин все еще хотел казаться гостеприимным. И даже оригинальным, вспомнил он про штаны. И тут вдруг как громом среди ясного неба еще одно прояснение в сознании, в таких же красных штанах был тогда в метро Иван, когда они разыгрывали Киру. Вымывшийся со всех ног бросился из бани наверх к ряженному, который по прежнему раскачивался в своем кресле и все на том же месте, правда, теперь с бокалом красного, искрящегося на солнце, вина. Единственное, не в красных штанах, а в белом костюме и такой же белой шляпе. С повязанным на шее красным платком.

— Что-то забыл? — взглянул он на застывшего голого, с которого даже простынь слетела, пока мчался.

— Ничего, — прорычал Погорел, развернулся и побежал в дом, надеясь найти хотя-бы комнату с картиной. Не нашел… Спустился вниз и напрямую спросил, куда она делась.

— Ты бы оделся, что ли, — хмыкнул устало Босяткин, которому стал уже потихоньку поднаедать этот псих, носящийся по его дому в голом виде, — неприлично, понимаешь, яйцами в гостях трясти, уважаемый. В приличном обществе пребываешь.

Погорел поднял с травы простынь, обернулся и снова задал вопрос о комнате, а заодно и о красных штанах с тельняшкой, получив в ответ лишь выразительный винт пальцем возле хозяйского виска. Что с психа возьмешь, принесла же нелегкая веселенькую парочку, вздохнул Босяткин. Как бы еще дом не спалили…

— Разминался после баньки? — спросила Кэт с иронией вернувшегося с пробежки. — Отличный способ поддерживать себя в форме.

— Ногу покаж, — схватил он ее за лодыжку, пытаясь найти там следы от недавнего браслета. Чисто…

— Отвали! — брыкнулась Кэт, — общее мытье тебе еще не дает право меня лапать.

— Месячных все равно нет, — зло прорычал он, — можно и не беречься.

— А ты еще и хам, я смотрю.

Последнее Погорел проглотил молча, беря себя в руки, чтобы еще больше не накалять и так накаленную обстановку. Вспомнилась одна симпатичная учительница, только что выписавшаяся из психушки, с которой ему пришлось общаться однажды на собеседовании. Та пришла к ним устраиваться на работу менеджером по продажам, где честно в этом и призналась. Вполне нормальная дама с виду. Может, и он тоже вполне нормальный. С виду…

— А теперь еще раз в двух словах, почему именно тебе предложили меня убрать, — попросила Кэт, когда хам уже отдышался и они, расположившись в предбаннике, с подводной лодки все равно никуда не денешься, принялись за пивко. — Твою версию я выслушала, знаю про себя все, хотелось бы отработать теперь и свою, что не я, а ты заодно с бандитами. Пропадаешь все время куда-то, получаешь там указания, возвращаешься и начинаешь в наглую приставать.

— Хотел бы, отымел бы еще в подвале, давай сменим тему, — попросил он. — Пока я и в самом деле не возбудился, не буди во мне зверя.

— А то что?

— Ничего.

— Я тебе нужна, как свое спасение перед судом, вот поэтому ты меня и бережешь, чтобы сухим выбраться из воды.

— Достала, блин… Я должен был убрать какого-то авторитета в законе, за что мне было обещано освобождение дорогого мне человека. Так же решался вопрос с мом долгом в полтора миллиона долларов, висящим на моих ногах тазом с цементом. Мало?

— И ты повелась, девочка, я так дорого стою? — усомнилась Кэт.

— Я ухватился за соломинку, мальчик, терять мне все равно было нечего. И если первые полмиллиона, повешенных на меня за то, чего я не делал, были под большим вопросом, то миллион за утопленный раритет я получил в свой актив вполне заслуженно.

— Мне плевать на твои активы, раритеты и их миллионы, звучит неубедительно.

— Когда у самой миллиарды.

— У вас убийство губернатора стоит пятьдесят тысяч долларов, а здесь какая-то…

— …миллиардерша, — усмехнулся Погорел. — Может тебя просто решили попугать и стрясти еще бабок, из которых и расплатится со мной, детали мне были неинтересны.

— Спасти одну, убив другую? — поддела с ехидцей «спасителя» Кэт. — Какие мы крутые, никогда про такие расценки не слышала, чтобы за убийство отваливали столько в одну копилку.

— Тонущий цепляется за любую соломинку. И вопрос был не в деньгах.

— А в их количестве, — сверкнула глазами Кэт. — Ладно, с тобой все ясно, правды все равно не добьешься. Ты мне про другое расскажи, я в новостях услышала про бойню, пока ты в уборную ходил, учиненную одним бизнесменом в Подмосковье, но толком ничего не поняла. У молодца не пошел бизнес, он пошел и застрелил мера.

— Ты про Краснохолмского стрелка?

— Наверное, — пожала плечами Кэт.

— Стрелок, крутой выкидыш из строительного бизнеса, — ответил он, — прикончил мэра городка прямо в своем кабинете и еще одного высокопоставленного чинушу от электросетей, после чего замочил еще своего друга, который должен был ему полмиллиона баксов и уж потом замочился сам. Совершая все свои убийства, он даже не прятался, подставив свое лицо под все видеокамеры. Скорее всего, сам себя и приговорил. Выперли беднягу из бизнеса, а он ведь половину города отстроил. И дальше бы строил, да только в их мирное болотце пожаловала более крупная рыбешка и отжала у карася бизнес. Чиновникам какая разница, кого доить. Чиновнику главное — чтобы в его болоте было все мутно и тихо, чтобы никаких разборок. Тогда-то отжатый и заявился требовать свои отступные двадцать миллионов, когда окончательно понял, что его поимели, вот тут-то у него нервы и не выдержали, когда получил от ворот поворот. И в самом деле, зачем отдавать такую огромную сумму тому, кто сам уже ничего не стоит. Отстроил половину города, хорошо, дай и другим немного порыться в песочнице.

— Сколько? — переспросила Кэт.

— Двадцать миллионов, — повторил Погорел, — не знаю только, рублей или долларов.

— Именно эту сумму я и хотела от тебя услышать, не может двум людям послышаться одно и то же.

— Нет больше проблем, чтобы забивать голову еще и этим?

— На данный момент моя самая большая проблема, черт, это ты, — съязвила она и надолго задумалась, прикидывая что-то в уме или даже просчитывая какие-то свои выгоды от всего этого. Мужчина не мешал, молча тянул пиво и тоже думал о своем, что когда-нибудь все это все равно закончится, скорей бы… И ничто больше не будет его держать на этом свете. Вспомнился конец «Гладиатора», когда опальный генерал наконец встретился со своей семьей на небесах. Кто бы тогда мог подумать, что и ему уготовлено нечто подобное, когда жить бы еще и жить, а жизнь-то уже и прошла.