Чтение онлайн

– Тогда я решила завести себе настоящую любовь, - чуть усмехнувшись, продолжала Эстер.
– Не наивный детский роман, а нечто серьезное... Он был намного старше меня... Женат и очень несчастлив в браке.

– Стандартная ситуация, - заметил Филип.
– И он безусловно этим спекулировал.

– Я думала, это будет.., ну, великая страсть, как же иначе... Ты не смеешься надо мной?
– Она замолчала и взглянула на него с подозрением.

– Нет, не смеюсь, Эстер, - ласково ответил Филип.
– Я представляю себе, как ты намучилась.

– Великой страсти не получилось, - горько заключила Эстер.
– А получилась глупая, жалкая интрижка. Все, что он нарассказывал о своей загубленной жизни, о жене, оказалось ложью. Я.., я просто навязалась ему со своей дурацкой любовью.., как последняя идиотка.

– Некоторые истины, - сказал Филип, - приходится постигать на собственном опыте. И знаешь, Эстер, тебе это все во вред не пошло. Наоборот, помогло повзрослеть. Или могло бы помочь, если бы ты не сопротивлялась.

– Мама тут же кинулась меня.., спасать, - то ли с обидой, то ли с негодованием проговорила Эстер.
– Приехала, все уладила и сказала, что, если я действительно хочу стать актрисой, надо учиться, надо сначала поступить в школу драматического искусства. Но я вовсе не стремилась стать актрисой и к этому времени уже поняла, что у меня ни на грош таланта. В общем.., пришлось возвратиться домой. А что еще мне оставалось?

– Нашлись бы, наверно, и другие выходы. Но этот был самый легкий.

– О да, - с горечью подтвердила Эстер.
– Ты так хорошо все понимаешь! Я ужасно слабохарактерная, настоящая размазня. Вечно выбираю что полегче. А если взбунтуюсь, обязательно выходит какая-то глупость или вообще ничего не получается.

– Ты очень не уверена в себе. Почему?
– сочувственно спросил Филип.

– Может быть, потому, что я не родная, а приемная, - сказала Эстер.
– Я узнала это только в пятнадцать лет. Про остальных-то я знала, а потом как-то спросила... оказывается, я тоже... На меня это подействовало просто ужасно. Словно земля из-под ног ушла.

– Ох, какая же ты мастерица все драматизировать, - покачал головой Филип.

– Она не была мне матерью! Она совершенно не понимала, что я чувствую. А просто относилась ко мне с добротой и терпением и планировала за меня мою жизнь. О, как же я ее ненавидела! Это отвратительно с моей стороны, я знаю, но я ее ненавидела.

– А знаешь, ведь очень многие девочки переживают такой период, когда они ненавидят своих матерей, - сказал ей Филип.
– Так что в твоих чувствах не было ничего такого уж особенного.

– Я ненавидела ее за то, что она всегда была права. Когда человек всегда прав, это невыносимо. Рядом с ним начинаешь чувствовать себя все никудышнее и никудышнее. Филип, все это так ужасно! Что мне делать? Как быть?

– Выходи за этого симпатичного парня, который за тобой ухаживает, ответил Филип.
– Остепенись. Стань доброй женушкой трудяги-врача. Или это для тебя не достаточно блестящая перспектива?

– Он уже больше не хочет на мне жениться, - сокрушенно отозвалась Эстер.

– Откуда ты взяла? Он что, так и сказал? Или ты просто фантазируешь?

– Он думает, что это я убила маму.

– Вот как?
– Филип замолчал на мгновение, а потом вдруг выпалил:

– А на самом деле нет? Эстер резко обернулась к нему:

– Ты почему спрашиваешь? Объясни!

– Просто поинтересовался. Дело внутрисемейное, так сказать. Не для передачи в инстанции.

– Если бы это сделала я, думаешь, я бы тебе сказала?

– Конечно, разумнее было бы не говорить, - согласился Филип.

– Он знает, что убила я. Он так мне и заявил. И еще сказал, что я могу смело ему довериться, все будет в порядке, мы поженимся, и он за мной присмотрит. Он.., он не допустит, чтобы это стояло между нами.

– Ну и ну, - присвистнув, сказал Филип.

– И бесполезно.., бесполезно объяснять ему, что я не убивала. Он ведь все равно не поверит, правда?

– Должен поверить, раз ты это отрицаешь.

– Я не убивала!
– взволнованно воскликнула Эстер.
– Слышишь? Это не я! Не я! Не я!
– Она вдруг махнула рукой и замолчала.
– Звучит неубедительно, проговорила она.

– Правда часто звучит неубедительно, - утешил ее Филип.

– Мы.., мы не знаем, - продолжила Эстер.
– Никто не знает. И все тайком друг за другом наблюдают. Мэри посматривает на меня. И Кирстен. Она так бережно за мной ухаживает, так ласково со мной обращается... Ну ясно, тоже считает, что это я. У меня нет выхода. В этом все дело, понимаешь? У меня нет выхода. Лучше уж действительно пойти к обрыву и броситься оттуда вниз головой...

– Бога ради, Эстер, не болтай глупостей. Выход всегда можно найти. И даже не один.

– Например? Нет, ничего нельзя сделать. Для меня все пропало. Разве можно жить с этим дальше, вот так, день за днем?
– Она посмотрела на Филипа.
– Ты, конечно, считаешь меня ненормальной. А что, если это и вправду я убила? И теперь мучаюсь от раскаяния? Может быть, вот здесь, - она картинно прижала руку к груди, - хранятся страшные воспоминания.

– Не будь дурочкой.

Филип поднял руку и притянул Эстер к себе. Она почти упала поперек его кресла. Он поцеловал ее.

– Хороший муж, вот кто тебе нужен, моя девочка, - сказал он.
– А не этот напыщенный молодой болван Дональд Крейг, у которого голова набита психиатрией и учеными словечками. Ты такая глупенькая, такая дурочка и - совершенно прелестная, Эстер.

Открылась дверь, и на пороге застыла Мэри Даррант. Эстер оттолкнула Филипа и поднялась, а он смущенно улыбнулся жене.

– Я тут пытаюсь приободрить Эстер, Полли, - объяснил он.

– О, - только и произнесла Мэри.

Она вошла в комнату и бережно поставила поднос на столик рядом с креслом Филипа, демонстративно не глядя на Эстер. Девушка растерянно смотрела то на мужа, то на жену.

– Ну ладно, - наконец сказала она.
– Я, пожалуй, пойду и.., пойду и...

Так и не договорив, она вышла из комнаты и плотно закрыла за собой дверь.

– Эстер в тяжелом состоянии, - сказал Филип.
– На грани самоубийства. Я пытался отговорить ее, - добавил он.

Мэри хранила ледяное молчание. Он протянул к ней руку. Она отстранилась.

– Полли, я тебя очень рассердил? Очень-очень? Она не ответила.

– Наверно, из-за того, что чмокнул ее? Ладно тебе, Полли, один маленький, ничего не значащий поцелуй - жалко тебе, что ли? Она такая хорошенькая и такая глупенькая, я вдруг почувствовал, что.., что хорошо бы мне снова стать веселым малым и закрутить какой-нибудь романчик, а то и два. Иди сюда, дай я тебя поцелую. Поцелуемся и помиримся, хорошо?