Чтение онлайн

Из дальнего конца коридора появилась знакомая фигура в зелёном халате. Антон Семёнович, на ходу стягивая хирургическую маску, медленно двигался в нашу сторону. Он подошёл, молча взял из моих дрожащих рук стакан с водой и залпом осушил его. В глазах потемнело, земля поплыла у меня под ногами, и я, почти не владея собой, крикнула:

– Ну?! Говорите же!

Миша с такой силой сжал мою руку, что хрустнули кости, но я ничего не почувствовала.

Глава 14

Голос доктора прозвучал словно сквозь вату:

– Операция прошла успешно.

После этих слов силы окончательно покинули меня. Я медленно опустилась на скамейку и просидела всё время, пока Миша общался с врачом, уставившись в одну точку.

– Андрей сейчас в реанимации, - объяснял Антон Семёнович.
– Можете идти домой.

– Можно на него взглянуть?
– умолял Миша.
– Хоть одним глазком!

– Нет, ни в коем случае!
– отрезал доктор.
– И в ближайший месяц вам этого сделать не удастся.

– Почему?
– встрепенулась я.

– Сейчас иммунитет мальчика полностью уничтожен, любая инфекция может стать для него смертельной, - пояснил Антон Семёнович.
– Несколько недель Андрей проведёт в стерильном боксе. Будем наблюдать, как приживается трансплантат. Будем надеяться, что всё пройдёт хорошо.

– А что… он может не прижиться?
– ужаснулся Миша, опускаясь рядом со мной.
– Такое часто бывает?

– Давайте верить в лучшее!
– улыбнулся Антон Семёнович.
– Идите домой, отдохните. На вашей супруге лица нет.

Доктор сделал несколько шагов и скрылся в кабинете.

– Ты как?
– Миша ласково провёл пальцем по моей щеке.

– Ничего, - выдохнула я, поднимаясь.
– Миш, а Лера знает об операции?

– Да, - кивнул он.
– Решил, что она всё-таки имеет право знать.

– И даже не приехала… - горько усмехнулась я.

– Давай не будем о ней, - попросил муж и, обняв меня за плечи, повёл к выходу.

Лера позвонила только на следующее утро. Сонно зевая, попросила к телефону Мишу. Было слышно, что ей не особенно интересно. Недослушав его объяснения, она буркнула: «Ну хорошо» - и положила трубку.

И после этого она мать? Как можно было дожить до утра, не поинтересовавшись, жив ли твой ребёнок? Какие «срочные дела» удержали её, чтобы не прийти в больницу? Она спала? Смотрела сериал? Или делала маникюр? Что бы это ни было - она недостойна называться матерью.

Здоровье Андрея крепчало на глазах. Костный мозг прижился, и болезнь наконец отступила.

И вот настал тот долгожданный день, когда мы смогли забрать нашего мальчика домой.

Декабрь перевалил за середину, и зима вступила в свои полные права. Воздух был прозрачным и морозным. За ночь снег припорошил землю, превратив деревья в сказочных существ с серебряными ветвями.

Я ждала своих мужчин на улице, наблюдая, как молоденькие медсёстры украшали окна вырезанными из бумаги снежинками и звёздами. Так увлеклась, что пропустила момент, когда на крыльце появились Миша и Андрей. Обернувшись на их голоса, я застыла с улыбкой: Андрюша щурился от яркого зимнего солнца и оглядывал всё вокруг с недоверчивым восторгом, словно не веря, что снова оказался в этом мире - мире здоровых, улыбающихся людей, охваченных предновогодней суетой. В мире, так не похожем на мрачные стены онкодиспансера, где даже воздух пропитан болью и страхом.

– Мама!
– вдруг крикнул Андрюша.

Я машинально оглянулась, ища взглядом Леру, и, не найдя её, растерянно посмотрела на мальчика. А он широко улыбнулся и бросился ко мне. Я присела, распахнув объятия, и он обвил мою шею ручками, прижался горячей щекой и доверчиво прошептал на ухо:

– Можно я буду так тебя называть?

– Сыночек мой родной!
– растрогалась я, прижимая его к себе и осыпая поцелуями.
– Конечно, можно! Нужно!

Миша молча наблюдал за нами, стоя на ступеньках со спортивной сумкой Андрея в руке. Впервые за долгие месяцы в его глазах снова появился блеск, на щеках заиграл румянец, а на губах расцвела лёгкая, но такая настоящая улыбка. Что он чувствовал в этот момент - знал только он один. А я просто таяла от счастья.

Родная квартира встретила нас тёплым запахом пирога с черносливом. Едва мы переступили порог, как из кухни выскочили Аня с Валентиной Петровной и, радостно причитая, принялись обнимать Андрея.

– Ой, задушите!
– пискнул он, сияя от счастья.

Едва свекровь с детьми скрылись на кухне, я вошла за Мишей в спальню и тихо спросила:

– Что в итоге сказал Антон Семёнович?

– Да ничего нового, - пожал плечами муж, снимая свитер.
– Регулярно приезжать на обследования. Ты же знаешь, ближайшие два года - самый рискованный период, возможен рецидив, так что… - Он не договорил, лишь тяжело вздохнул.

– Не будет никакого рецидива!
– уверенно заявила я.
– Я это точно знаю.

– Твои бы слова да Богу в уши!
– улыбнулся Миша и, прижав меня к себе, поцеловал.

– Подожди… - Я мягко высвободилась из его объятий.
– Миш, у нас есть ещё один очень важный разговор.

– Какой?
– насторожился муж.

– Ты собираешься говорить Андрею, что он тебе не родной?
– тихо спросила я.

– Нет!
– Миша дёрнулся, словно от удара.
– Он мой сын, и плевать я хотел на все тесты и на Леру с Романом! И что вообще значит «не родной»?
– он всё больше распалялся.
– Кто тогда ему родной? Тот, кто ни разу его не видел и знать не хочет о его существовании?

– Тише, милый.
– Я нежно провела рукой по его волосам и прильнула лбом к его лбу.
– Я не об этом. Пойми, нет никакой гарантии, что Лера не явится и не выложит ему всю правду. Лучше уж он узнает всё от нас, чем от неё.

– В его состоянии любые стрессы под запретом!
– возразил Миша.
– Я поговорю с Лерой, попрошу её молчать.

– Я и так все знаю, - неожиданно раздался у двери звонкий голос.

Мы вздрогнули и обернулись. На пороге стоял Андрей.

– Что… что ты знаешь?
– обомлела я.

– Всё, - ухмыльнулся мальчик.
– Бабуля мне рассказала месяца три назад.

– И ты ничего нам не сказал?
– изумился Миша, делая шаг к нему.

– А зачем?
– пожал плечами Андрюша.
– Я никогда не понимал детей в кино, которые закатывают истерику, узнав, что родители неродные. Какая разница? Любят же, заботятся…

Миша бросился к сыну, подхватил его на руки и с гордостью произнёс:

– Вот какой ты у нас умный! Я, взрослый мужчина, не смог бы так мудро это принять!