Испытательный полигон
Шрифт:
— Что-то случилось?
— Надеюсь, нет. Но он собирается проверить и её, и весь склад. Мейсоны знали, что мы сегодня утром были в доме Пателя. В суде они заявили, что следят за ним, а не за мной, но я в это не верю.
Лорна, вместо того чтобы задуматься о том, что наши противники могут вести за нами слежку, подумала о Пателе. По дороге из Венеции Циско рассказал ей о том, что мы нашли его мёртвым.
— Бедняга, — сказала она. — Покончил с собой…
— Если это сделал он, — сказал я.
— Ты думаешь, его убили?
— Я пока ничего не думаю, пока полиция не подтвердит. Но мы имеем дело с компанией, от будущего которой сейчас зависит всё, Лорна. Они проигрывают это дело, и ни Маск, ни Гейтс, ни Цукерберг не захотят с ними связываться. Времена отчаянные, и возможно всё. Мой совет — оглядывайся по сторонам, пока всё не закончится.
— Звучит не слишком утешительно.
— Как есть. Держись поближе к Циско.
— Хорошо.
— Как у тебя дела с Макэвоем?
— Нормально. С ним всё в порядке. А что? Думаешь, он подставной человек или вроде того? Я думала, Циско его уже проверил.
— Так и есть, поэтому я пока ничего не думаю. Но сейчас он сидит один в клетке и знает о каждом нашем шаге. Мне будет гораздо спокойнее, когда всё изменится, и он начнёт выкладывать хоть что-то, что нам пригодится. Я пойду к нему. Можешь пока оставаться за столом.
Я вышел из кабинета и прошёл через медную занавеску в клетку. Макэвой сидел за компьютерным терминалом. Я был слишком далеко, чтобы рассмотреть, что у него на экране.
— Привет, — сказал он.
— Я видел вас в зале суда, — сказал я. — Вы ушли. Откуда вы знали, что заседание не продолжится после перерыва?
— Честно говоря, не знал. Но хотел вернуться к делу. Похоже, я нашёл кое-что стоящее.
Он кивнул на экран.
— Мне бы как раз пригодилось что-нибудь стоящее, — сказал я. — Покажите.
Макэвой открыл на экране папку со списком файлов.
— Вот некоторые письма из архива, — сказал он. — Все они отправлялись «заинтересованным сторонам» по проекту «Клэр» на ранних стадиях разработки, обучения и тестирования. Всего сорок шесть. Большинство — безобидные: планирование встреч, Zoom и прочее. Но есть и более важные — с информацией по тестированию и ограничениям проекта.
— Просто скажите, что вы нашли пистолет с дымящимся стволом, — сказал я.
— Ну, не совсем, но, возможно, «опровергающего свидетеля». Или хотя бы человека, который мог бы заменить Рикки Пателя. И даже лучше.
— Хорошо. Кто это?
Макэвой словно наугад щёлкнул по одному из файлов и открыл его. Это было электронное письмо, и я наклонился, чтобы прочитать тему.
«Напоминание: совещание по вопросам прогресса в ПК в 13:00 в конференц-зале А».
— Что такое ПК? — спросил я.
— Почти уверен, что это «Проект Клэр», но сути это не меняет, — сказал Макэвой. — Важен не текст письма, а список рассылки.
Он щёлкнул по ссылке на список получателей в шапке письма, и перед нами высветились адреса отправителя и адресатов. Письмо было отправлено с адреса «PCM1@tidalwaiv.com» более чем десятку адресатов, все с доменом «tidalwaiv.com». Внутренняя рассылка. Примерно посередине списка один адрес был зачёркнут программой редактирования.
— Итак, у нас есть эти сорок шесть писем по группе проекта «Клэр», и в каждом из них один адрес электронной почты отредактирован, — сказал Макэвой.
— Есть способ понять, везде ли закрывают один и тот же адрес? — спросил я.
— Он всегда стоит между этими двумя — Айзекс и Мунис. Так что, вероятнее всего, это один и тот же человек. Но с нашими данными это установить наверняка нельзя.
— Значит, это не мог быть Рикки Патель?
— Не думаю. Он был программистом, а не «заинтересованной стороной», насколько я могу судить, а здесь только топ-менеджмент. И ещё: список адресов в письме отсортирован по алфавиту — по фамилиям. Видите имена?
Я наклонился ближе и прочитал: Альперт, Бастин, Бернардо, Дэвидсон, Харлан, Айзекс… Список действительно шёл по алфавиту.
— Понял, — сказал я. — Это хорошо. Нам нужно выяснить, кто это и почему его вычеркнули.
— Думаю, я уже знаю, — сказал Макэвой.
— Тогда выкладывайте. Обрадуйте меня.
— Если исходить из того, что они пытаются скрыть от вас личность этого человека, логично предположить, что у него есть информация, вредящая компании. На мой взгляд, это говорит о том, что он в какой-то момент после этих писем ушёл из компании — или его вынудили уйти. Возможно, его даже уволили.
— Логично. Но как, чёрт возьми, мы узнаем, кто это? Патель, скорее всего, мог бы нам сказать, но его уже нет.
— Вот именно. Я зашёл на «Зловещую долину» посмотреть…
— Подождите. Что такое «зловещая долина»?
— В цифровом мире «Зловещая долина» — это психологический барьер, который человек должен преодолеть, чтобы принять роботов и цифровые изображения как реальность. Знаете, как в играх или с чат-ботами. Роботы и аватары, которые «почти» как люди, но не совсем, вызывают у людей сильный дискомфорт, а если человеку не по себе, он не верит. Вот это и есть «зловещая долина». А я говорю о социальной платформе с таким названием — «Зловещая долина». Она примерно, как «Линкедин», но для тех, кто работает с искусственным интеллектом, игровым программированием и так далее. По сути, профессиональная соцсеть плюс база резюме.
— Понял. И что вы там нашли?
— Я сделал базовый поиск по бывшим сотрудникам «Тайдалвейв». Их оказалось несколько десятков, включая Рикки Пателя. Но только одна фамилия попадала между «Айзекс» и «Мунис»: Наоми Китченс. В её резюме указано, что она работала в «Тайдалвейв» около двух лет, начиная с конца 2021-го. Публичный запуск ИИ-компаньона «Клэр» был в конце 2022-го. И, представьте себе, в её резюме написано, что она — специалист по этике.
— Специалист по этике?
— Теперь он есть у каждой ИИ-компании. Иногда это чистая показуха, подстраховка для отчётов, но иногда — нет. Формально они должны следить за соблюдением этических норм и ограничений при разработке программ и продуктов искусственного интеллекта.
Меня будто ударило током. Я хлопнул Макэвоя по плечу.
— Чёрт возьми, Макэвой, — сказал я. — Один день на работе — и вы это нашли? Вы проверяли остальные документы из раскрытия на имя Наоми Китченс?
— Да, — ответил Макэвой. — Ничего.
— Двенадцать терабайт документов, и ни одного упоминания Наоми Китченс, сотрудницы, числившейся специалистом по этике в проекте?
— Ни одного.
— Они полностью вычеркнули её из массива представленных документов?
— Похоже на то. В документах после её ухода специалистом по этике проекта названа уже другая — Фрэнсис Росс.