Чтение онлайн

— Пошли, сэр, — настаивала Дэнс.

— Мик, кому вы хотите, чтобы я позвонил? — спросил Циско.

— Позвоните секретарю судьи Рулин, — бросил я через плечо. — Скажите им, что меня незаконно задерживает полиция, и мне нужно, чтобы Пегги — то есть судья — вынесла постановление о представлении доказательств против сержанта полиции Лос-Анджелеса Финли из Тихоокеанского отделения. Передайте ей, что иначе я не приду на сегодняшнее слушание.

Я прекратил сопротивляться и позволил Дэнс вести меня под руку через ворота. Мы уже вышли на дорожку, когда Финли позвал её по имени:

— Дэнс, верните его.

Мы с Дэнс синхронно развернулись.

— Наконец-то он поумнел, — прошептал я ей.

Она не ответила. Мы снова прошли через ворота и подошли к Финли.

— Хорошо, Дэнс, — сказал он. — Почему бы вам не поехать в Пасифик и не остановить фургон коронера?

— Да, сэр, — ответила Дэнс.

Она повернулась, чтобы выполнить приказ. Финли подошёл ко мне ближе, так, чтобы напарник Дэнс, стоявший у ворот с Циско, не слышал.

— И что мне с вами делать, «Линкольн»? — спросил он.

По интонации я понял, что он собирается отступить. Наконец до него дошло, что если он и дальше будет гнуть свою линию, то каждый следующий шаг будет ловушкой, даже если сейчас ему хочется разово показать мне моё место. Может быть, поэтому он и дошёл до сержанта. Моя часть негласной сделки состояла в том, чтобы вести себя так, будто он и не моргнул. Я точно знал, что ему дать, чтобы он сохранил лицо и в то же время дал мне то, что было нужно.

— Вы видели имя врача на баночке из-под таблеток? — спросил я.

— Не смотрел, — ответил Финли.

— Там то же имя, что и у мужчины в кровати. Я, конечно, не детектив, но мне это показалось подозрительным.

Финли кивнул и повернулся к оставшемуся патрульному.

— Ладно, у нас новая информация, — сказал он. — Джонсон, давайте изолируем и обезопасим место происшествия. Я позвоню в Западное бюро и попрошу кого-нибудь из убойного осмотреть всё.

Джонсон повернулся и направился к воротам — видимо, к патрульной машине за жёлтой лентой. Я остался с Финли.

— Вы довольны, советник? — спросил он.

— Да, я рад, что этим займутся профессионалы, — сказал я. — Но я недоволен тем, что потерял свидетеля.

— Что ж, вам придётся остаться и поговорить с профессионалами об этом вашем крупном деле.

— Не вопрос.

Финли отвернулся и заговорил по рации, вызывая детективов. Я подошёл к Циско и стал ждать.

— Что за чёрт, Мик, — прошептал он. — Чуть не загремел в кутузку, за что? Этот парень сам себя завалил. Ты же был в доме, всё было очевидно.

Я посмотрел на Финли, чтобы убедиться, что он нас не слышит. Он стоял на крыльце у входной двери и говорил в рацию. Я не слышал его, он не слышал меня.

— Нам нужно расследование, — сказал я.

— Зачем? — спросил Циско. — Это всё равно самоубийство. Парень выжрал флакон оксикодона.

— Неважно, как это выглядит.

— Почему?

— Потому что важно, чтобы это расследовали.

Циско долго смотрел на меня, и в какой-то момент я увидел понимание в его глазах. Он медленно кивнул.

Судья опаздывала на назначенное ею экстренное слушание. Мы — адвокаты — молча ждали за своими столами. Мне было нечего сказать Мейсонам, а им — нечего сказать мне. Я сообщил своей клиентке о слушании, но она не могла в срочном порядке отпроситься из лаборатории. Поэтому я сидел один.

В первом ряду галереи устроились три репортёра: один из печатных изданий и двое с телевидения. Все они получили анонимную наводку о слушании от Лорны. Это позволило мне избежать прямых обвинений в распространении внеочередного сообщения, неблагоприятного для защиты. Макэвой оторвался от работы в клетке и занял место на заднем ряду, рядом с Циско.

В 16:15 судья Рулин наконец вышла из своего кабинета, заняла место на скамье и приступила к делу, не объяснив причин задержки. Федеральным судьям редко приходится что-либо объяснять — ни свои действия, ни решения.

— Итак, — сказала судья. — Возвращаемся к рассмотрению дела «Рэндольф против Тайдалвейв». У нас ходатайство защиты об отсрочке моего утреннего решения. Господа Мейсон, не мог бы кто-нибудь из вас изложить ваши аргументы в пользу отсрочки?

К кафедре направился Маркус, но прежде, чем он успел подойти, я встал.

— Ваша честь, можно меня выслушать? — спросил я. — Полагаю, у меня есть информация, которая может существенно повлиять и на ход слушания, и на ходатайство защиты.

Рулин долго смотрела на меня, и в её взгляде промелькнуло раздражение, прежде чем она ответила:

— Хорошо, господин Холлер. Вас выслушают.

Я подошёл к кафедре, заставив Маркуса Мейсона отступить к столу. Я подмигнул ему так, чтобы судья этого не заметила. Он остался стоять у своего столика, готовый возразить на всё, что я намеревался сказать.

— Благодарю, Ваша честь, — сказал я. — Добрый день. К сожалению, у меня для суда весьма тревожные и печальные новости. Похоже, в то самое утро, когда суд постановил, что Рикки Патель может дать показания в этом процессе, его жизнь оборвалась. Его смерть ныне является предметом расследования убийства, проводимого Лос-Анджелесским…

— Возражаю! — выкрикнул Маркус Мейсон.

— …полицейским управлением, — продолжил я. — Судья, в этом слушании нет необходимости, поскольку мой ключевой свидетель погиб при крайне подозрительных обстоятельствах. Результаты…

— Возражаю! — снова взвизгнул Маркус.

— …расследования, несомненно, прольют свет на то, насколько далеко зашёл «Тайдалвейв…

— Довольно, остановитесь, — сказала Рулин. — Всем — просто остановиться.

Она жестом подозвала своего секретаря к краю скамьи. Рулин отодвинула стул и что-то прошептала ему. Тот вышел из зала суда через дверь в её кабинет, а Рулин вернулась на место.

— Хорошо. Мы перейдём в кабинет для дальнейшего обсуждения — сказала она.

— Ваша честь, я возражаю, — сказал я. — Это серьёзный вопрос, и его следует обсуждать публично.