Чтение онлайн

Во время воскресной подготовительной сессии она сказала Макэвою, что, по её мнению, у Уиттакера были проблемы с тем, что она женщина. Хотя она и не была его прямым руководителем, он часто отклонял её предложения и записки. Это привело к холодным отношениям, которые, по её словам, граничили с женоненавистничеством и расизмом, поскольку Наоми — чёрная. Эта информация и заставила Джека свернуть с прежнего пути, когда он вновь занялся темой генетической аналитики на фоне банкротства «Твенти Три энд Ми».

Мы собрали досье на Уиттакера, ещё не поговорив с ним. Как свидетель он был настоящей миной. Наступи — и рванёт. Я решил не вызывать его. Я не хотел, чтобы он или Мейсоны узнали, что у нас на него есть. Это был рискованный путь, но именно так я годами работал в уголовных судах. Я привык обходиться без страховки.

Через час доктор Дебора Поррека принесла присягу говорить правду и заняла место в кресле свидетеля. Присяжные уже сидели в ложе, а я стоял на своём обычном месте за кафедрой с чистым блокнотом. На нескольких страницах были нацарапаны вопросы и пометки.

— Доктор Поррека, вы приехали к нам из Флориды, верно? — спросил я.

— Да, из Одессы, — ответила Поррека. — Рядом с Тампой.

— И там у вас своя психиатрическая практика?

— Да.

— Расскажите присяжным, на чём вы специализируетесь.

— Я занимаюсь только детской психиатрией. Специализируюсь на терапии медиазависимости.

— Что такое медиазависимость?

— Многое. Зависимость от социальных сетей. Зависимость от онлайн-игр. Зависимость от ИИ-компаньонов. По сути, это цифровая зависимость.

— Хорошо. Давайте ненадолго вернёмся назад и поговорим о вашем образовании. Где вы учились, доктор Поррека?

— Я родом из маленького городка в Пенсильвании. Училась в тогдашнем Вест-Честерском государственном колледже. Потом — медицинская школа Университета Южной Флориды. Ординатура по психиатрии в общей больнице Тампы. Затем — стажировка по детской и подростковой психиатрии. Двадцать восемь лет назад я открыла частную практику в Тампе.

— А когда вы начали специализироваться на подростковой медиазависимости?

— Около пятнадцати лет назад.

— Что подтолкнуло вас к этому?

— Ко мне всё чаще стали приводить пациентов с зависимостью от социальных сетей.

— Что вы понимаете под «зависимостью от социальных сетей»?

— Когда человек проводит за телефоном или компьютером больше времени в день, чем в школе или во сне, — это зависимость. Когда его самоощущение и самооценка полностью зависят от цифрового существования, — это зависимость.

— А подростки более подвержены такой зависимости, чем взрослые? —

— Возражаю, ваша честь, — поднялся Митчелл Мейсон. — Релевантность. Это же не дело о зависимости от «Тик Тока» или о чём там говорит мистер Холлер.

— Мистер Холлер, ваш ответ? — спросила Рулин.

— Судья, адвокат защиты прекрасно понимает, насколько релевантна эта линия вопросов, и просто надеется отсечь неизбежное, — сказал я. — Если суд позволит, релевантность станет очевидна уже после нескольких следующих вопросов.

— Продолжайте, мистер Холлер, — сказала Рулин. — Но быстрее.

— Спасибо, ваша честь. Доктор Поррека, вопрос был в том, подвержены ли подростки зависимости от социальных сетей больше, чем взрослые.

— Да, — сказала Поррека. — Социальные сети вроде «Тик Тока», «Инстаграма» и «Ютуба» оказывают гораздо более сильное воздействие на мозг подростка, чем на мозг взрослого.

— Расскажите об этом подробнее. Почему именно молодые люди?

— Потому что мозг подростка ещё не сформирован. Он всё ещё развивается. Подростковый возраст — время, когда формируется чувство собственного «я». Принятие сверстниками приобретает первостепенное значение. Это важный этап эмоционального развития любого молодого человека. А ключевой элемент всех социальных сетей — это реакция сверстников. Кнопка «нравится». Окно комментариев. Подростки, которые ещё только формируют самоощущение и уверенность в себе, становятся крайне уязвимы к реакции сверстников в соцсетях. Они ищут позитивный отклик — лайки, подписчиков — и порой доходят до зависимости.

— И, доктор, изменилась ли ваша практика в детской психиатрии с появлением и распространением искусственного интеллекта?

— Да.

— Объясните присяжным.

Поррека повернулась к присяжным. Она выглядела уверенно и убедительно. Взгляды всех двенадцати были прикованы к ней.

— В моей практике, стали появляться случаи, когда подростки становились зависимыми от ИИ-компаньонов, — сказала она. — Я видела картины, похожие на те, что наблюдала у пациентов с зависимостью от соцсетей и депрессией на их фоне. Только здесь реакция сверстников заменялась реакцией ИИ-компаньона. С этими сущностями формировались глубокие эмоциональные связи. В некоторых случаях — романтические.

— Как именно заменяется реакция сверстников? — спросил я.

— Это нечто вроде эхо-камеры поддержки и одобрения. Как я уже говорила, одобрение сверстников — ключевой компонент подросткового возраста. Благодаря ему мы учимся социальным навыкам и тому, как выстраивать отношения. А с чат-ботом или ИИ-компаньоном молодой человек получает существо, которое постоянно его одобряет. Это вызывает сильную зависимость. Особенно если он не получает подобного одобрения от живых сверстников и родителей.

— Но разве дети не понимают, что это одобрение нереально? Что это цифровая фантазия?

— В каком-то смысле да, — ответила Поррека. — Но это поколение выросло в цифровой среде. Многие годами сидят одни в своих комнатах с телефоном и компьютером. Грань между реальностью и фантазией размывается. Они живут полноценной онлайн-жизнью. И эти ИИ-спутники их поддерживают, дают им нужное подтверждение. Именно оно и вызывает привыкание.

— То есть вы утверждаете, что подросток действительно может влюбиться в ИИ-спутника?

— Возражаю, — вмешался Митчелл Мейсон. — Домыслы.

Судья дала мне возможность ответить.

— Ваша честь, свидетель — признанный эксперт, — сказал я. — Мистер Мейсон не возражал, когда она излагала образование и опыт. Доктор Поррека диагностировала и лечила десятки молодых людей с цифровой зависимостью, в том числе от ИИ-компаньонов. Она публиковалась в журнале Американской академии детской и подростковой психиатрии. Её выводы основаны на науке и практическом опыте, а не на домыслах.