Чтение онлайн

Я почему-то кивнул.

— Посмотрим, — сказал я.

Он вышел, оставив дверь открытой. Я остался один. Мой ответ показался мне слабым. «Посмотрим». Жалко. Но злость на самого себя быстро сменилась злостью на него. Он вломился в мой кабинет с чемоданом денег, уверенный, что всё можно купить. В тот момент я пообещал себе: именно Вендт останется ни с чем.

По цоканью его каблуков по бетонному полу я слышал, что он идёт быстро, а свита спешит следом. Я услышал, как Митчелл спрашивает, как всё прошло. Ответа он не получил.

Через минуту в кабинет вбежала Лорна.

— Что случилось? — спросила она.

— Ничего, — сказал я. — Он предложил мне два миллиона наличными, чтобы я уговорил Бренду принять сделку.

— И ты ему что сказал? — спросила она.

— Примерно то, что надо, — сказал я. — Перезапусти камеры.

— Что с камерами? — спросила она.

— Похоже, он вырубил их, ещё не войдя внутрь, — сказал я.

— Чёрт, — сказала Лорна. — Они и это умеют?

— Похоже, умеют всё… — сказал я. — Кроме одного. Остановить меня и это дело.

В десять утра в пятницу меня провели к Али Адебайо в офис окружного прокурора. Его должность значилась как «начальник отдела по обеспечению добросовестности обвинительных приговоров». На деле он был единственным прокурором, назначенным в этот отдел.

Вскоре после вступления в должность окружной прокурор Макферсон узнала, что у неё нет людей, чтобы по-настоящему создать отдел, который она обещала. Она распорядилась повесить табличку «Отдел по обеспечению добросовестности обвинительных приговоров» и поручила работу Адебайо. Так должно было продолжаться, пока при следующем бюджете не урежут всё настолько, что денег на штат всё равно не хватит.

Адебайо был опытным обвинителем. Я знал его ещё по работе в уголовном отделе. Войдя в кабинет, я понял, что он не один. Его начальница — моя бывшая жена и нынешняя соседка по дому — была там вместе с ним.

— Почему ты не сказал мне, что принесёшь это сегодня? — спросила она.

— Потому что ты окружной прокурор, — ответил я. — И я решил, что правильнее действовать по официальным каналам. Я не хотел, чтобы тебя или это дело что-то задевало.

Я потянулся через стол, чтобы пожать руку Адебайо.

— Али, — сказал я. — Давненько.

— Да, вижу, ты теперь у федералов, — ответил Адебайо. — Сражаешься с техническими мельницами.

— Что-то в этом роде. Но у нас перерыв до понедельника, а это дело требует времени.

— Тогда давай посмотрим дело.

Я посмотрел на Мэгги. Она кивнула. Она остаётся.

— Я принёс только один экземпляр, — начал я. — Здесь ходатайство, медицинские заключения и выводы двух разных врачей. Оба осматривали жертву и изучали её историю болезни.

Я передал через стол папку. Адебайо взял её и открыл. Он пролистал ходатайство, а Мэгги забрала дополнительные выписки и рентгеновские снимки. Телефон у меня в кармане завибрировал. Я достал его и взглянул на экран. Узнал номер клерка судьи Рулин. Перевёл звонок на голосовую почту.

— Это что? — спросила Мэгги. — Эти врачи сделали заключения на основе ксерокопий двадцатилетней давности?

— Оба сказали, что переломы на костях видны отчётливо, — ответил я.

— Где оригиналы?

— Похоже, их больше нет. Это копии из архива суда. После процесса суд разрешил адвокату по апелляции забрать оригиналы.

— Кто это был?

— Джоэл Файрстоун. Ты его знала? Он умер лет десять назад. Потом кто-то очистил его кабинет и избавился от файлов по делам, по которым ничего не происходило. Апелляции закончились.

Мэгги, кивнув, вновь погрузилась в бумаги, начав изучать медицинское заключение. Она держалась с подчеркнутой профессиональностью, словно я был очередным адвокатом, защищающим клиента. Я осознавал, что это норма, но не мог отделаться от мысли, что её нынешняя отстраненность – лишь отголосок вчерашнего раздражения. Тогда я рассказал ей о попытке подкупа Виктора Вендта и его циничных замечаниях о её страховке и восстановлении. Её явно задело, что моё дело вторглось в её личное пространство.

Телефон опять завибрировал. Я вытащил трубку и увидел, что это снова звонит клерк.

— Мне надо ответить, я буду в коридоре.

Я принял вызов.

— Господин Холлер, судья Рулин просит немедленно явиться к ней в кабинет, — сказала клерк.

— Я сейчас на встрече в офисе окружного прокурора, — сказал я. — Это из-за присяжной с ковидом? Есть ещё заболевшие?

— Не могу сказать вам, в чём дело, сэр. Но судья велела передать, что вы должны приехать немедленно.

— Мейсоны будут?

— Они уже в пути. И вам тоже пора.

— Хорошо. Передайте судье, что я еду.

— Она просила, чтобы вы привели с собой и своего следователя.

— Следователя? Зачем он ей?

— Повторю ещё раз, сэр, я не могу обсуждать это по телефону. Вам нужно явиться и поговорить с судьёй.

— Понял. Уже еду.

Я отключился и сразу набрал Циско, но звонок ушёл на голосовую почту. Я велел ему встретить меня в федеральном суде как можно скорее, затем вернулся в кабинет Адебайо. Он и Мэгги обменялись документами. Теперь петиция была в руках Мэгги. Я знал, что меня не было достаточно долго, чтобы Адебайо успел внимательно прочитать девять страниц.

— Просто пролистываете? — спросил я.

— Раз уж вы здесь, я решил быстро просмотреть, — сказал Адебайо. — Но потом уделю этому время как следует.

Я кивнул, не до конца доверяя его истинным намерениям.

— Мне надо уйти, — сказал я. — Получил немедленное распоряжение из окружного суда.

— Тогда иди, — сказала Мэгги. — Мы бы не хотели тебя задерживать.

— Если появятся вопросы, я отвечу, — сказал я. — Сейчас вы, похоже, только просматриваете.

— Пока вопросов нет, — ответила Мэгги.

Совершенно формально. Я ждал продолжения, но она промолчала. Я посмотрел на Адебайо.

— Могу я позвонить вам после обеда? — спросил я.

— Мы позвоним тебе, — сказала Мэгги. — Как только тщательно изучим материал.

Я кивнул.

— Хорошо, тогда… Надеюсь, вы меня услышите.

Я снова кивнул и направился к двери. Всю дорогу до федерального суда — полквартала отсюда — я думал о поведении Мэгги. Это не давало покоя, хотя мне следовало бы думать о предстоящем заседании и о том, почему меня вызывают в кабинет судьи Рулин.