Чтение онлайн

(5) Когда перешли к игре более сложной, передвинулось и время резки: теперь тростник срезают в месяце Скирофорионе или Гекатомбеоне, незадолго до солнцеворота или при наступлении его. Говорят, что он годен уже через три года, требует немного предварительной игры и «языки» у него прекрасно вибрируют, а это для игры с модуляциями необходимо. Вот сроки для срезания тростника, идущего на «языки».

(6) Изготовление их происходит таким образом: собрав тростник, его ставят на зиму под открытым небом, не обдирая коры. [533] Весной его обчистили, обтерли и выставили на солнце. Летом, разрезав его на междоузлия, ставят эти части на некоторое время под открытым небом. При резке у каждого междоузлия оставляют верхний узел; длина нарезанных частей не меньше чем в две ладони. Самыми лучшими междоузлиями в тростнике для «языков» будут средние. «Языки» из верхних междоузлий очень мягки, а из нижних слишком тверды. (7) «Языки» из одного и того же междоузлия дают стройные звуки, из разных — нестройные. Из нижних междоузлий делают языки для левой свирели, а из верхних — для правой. Если междоузлие расщепить надвое, то развилка между обоими «языками» должна быть обращена к месту среза. Если «языки» сделать иначе, то они не будут издавать стройных звуков. Таков способ изготовления «языков». [534]

533

дело идет, конечно, не о коре, а о листовых влагалищах, одевающих стебель.

534

Феофраст рассказывает о духовом инструменте, который назывался ?????. Он состоял из двух свирелей, составленных каждая из трех частей: 1) цилиндрической полой трубки, открытой вверху и просверленной по бокатя (длина трубки бывала различной, от 30 до 50 см с лишним; количество боковых дыр варьировало от 4 до 15 и даже до 24), 2) мундштука, в который входила нижняя часть свирели, и 3) «языка», помещенного в этом мундштуке. Играющий на этом инструменте (обе свирели находились у него во рту одновременно) заставлял своим дыханием дрожать эти «языки» — тонкие пластинки из тростника, которые он держал между губами. Эти вибрации в свою очередь определяли ритм, в котором воздух, находившийся в трубках, сжимался и расширялся. «Язык» имел большое значение: при плохом «языке» хорошая игра была невозможна. Понятно поэтому, с какой тщательностью изготовляли «языки». Самый процесс изготовления был таков: междоузлие (длиной сантиметров в 15) разрезали пополам: нижняя половина (обращенная в сторону корня) предназначалась для «языка» левой свирели; верхняя — для «языка» правой. Каждую половину разрезали вдоль; делали из полученного куска плоскую пластинку и две пластинки связывали несколькими оборотами нитки; нижние концы этих пластинок, оставшиеся свободными (развилка между ними называлась «ртом»), вибрировали, как камертон. «Рот» в «языке» должен был приходиться у места, где междоузлия разрезали пополам. (Греческое ????? принято переводить «флейта», что совсем неправильно: этот инструмент можно сравнивать скорее с кларнетом, но никак не с флейтой).

Подробности изготовления «языка».

ABA1Б1, — отрезанное междоузлие тростника; ВГ — место поперечного разреза на междоузлии. ДЕД1Е1 — линия продольного разреза междоузлия: aa — две связанные вместе пластинки, составляющие язык; Ж — «рот» (обращен к месту поперечного разреза).

(8) Этого тростники особенно много между Кефисом и Черной рекой: место это называется Пелеканией, и тут есть глубокие болотистые впадины, так называемые «Горшки», где, говорят, растет прекрасный тростник. Растет он и по течению так называемой «Овечьей реки», которая вытекает из Лебадии.

Самый прекрасный тростник растет, по-видимому, у так называемого «Крутого Поворота»: здесь находится устье Кефиса. Рядом с этим местом расположена плодородная равнина, которая называется «Конной». (9) К северу от Крутого Поворота есть другое место, именуемое Боедрией: и здесь, говорят, растет великолепный тростник. [535] Вообще прекрасный тростник растет всюду, где имеется глубокий слой плодоносного ила, орошаемого Кефисом, а к тому же есть еще и глубокие озерные впадины. Все эти условия налицо и около Крутого Поворота, и у Боедрии. Что Кефис имеет большое значение для тростника и его хороших качеств, тому есть доказательство: в том месте, где так называемая «Черная река» впадает в озеро, тростника нет вовсе или он никуда не годится, хотя озеро здесь глубоко, а дно илисто и плодородно.

О жизни и о природе тростника, который идет на свирели, об изготовлении их и об отличии этого тростника от других тростников, сказано достаточно.

(10) Тростник имеет не только эти виды, а гораздо большее, число их, причем разницу между ними легко заметить на глаз. Есть тростник с плотной сердцевиной и частыми узлами и другой, рыхлый, с небольшим количеством узлов. Есть полый тростник, который зовут «свирельным»: [536] в нем, можно сказать, нет ни древесины, ни мяса; есть твердый и почти без пустот внутри. Есть низкий тростник и есть рослый, высокий и толстый; есть тонкий, многолистный, есть малолистный и однолистный. Вообще много различий и в употреблении его: каждый вид на что-нибудь годен.

(11) Именами их называют разными. Самым обычным видом является тростник высокий, который, говорят, особенно кустист и водится преимущественно у рек и озер. У всех тростников существует большая разница между теми, которые растут на суше, и теми, которые растут в воде. Особняком стоит тростник для луков, который иногда называют критским: у него мало узлов, он самый мясистый и самый гибкий: если его разогреть, его можно гнуть как угодно.

(12) Очень разнятся тростники между собой, как сказано, и листьями, причем не только их количеством и величиной, но и окраской: у так называемого «лаконского тростника» [537] они пестрые. Различно также их расположение и характер соединения со стеблем: у некоторых большая часть листьев находится внизу, и сам тростник торчит из них, как из куста. Некоторые говорят, что озерный тростник отличается обилием листьев, причем у листьев этих имеется некоторое сходство с листьями сыти, phleos, thryon и осоки. Это требует рассмотрения.

(13) Есть еще вид тростника, который растет на суше. [538] Стебель его не стоит прямо, а стелется по земле, как у свинороя, и так и растет. «Мужской» тростник тверд, некоторые зовут его elletias.

Индийский тростник очень отличается от нашего и представляет собой как будто совершенно другой род. Мужские экземпляры его тверды, женские — внутри полы (этот тростник также делится на мужской и женский). От одного комля отходит у него множество побегов, причем куста побеги не образуют. Листья у него небольшие, похожие на ивовые. Тростник этот высок и крепок, так что им пользуются для дротиков. Растет он по реке Акесине. [539] Все тростники долговечны; если их резать и выжигать, то они растут еще лучше. Корней у них много и корни толстые: поэтому растение это и живуче. Корень у них узлистый, как у свинороя, но не у всех видов одинаково. О тростниках сказано достаточно.

(1) Остается сказать еще о ситнике как о растении, принадлежащем к этому же роду: его также следует отнести к водяным растениям. В нем, по мнению некоторых, различается три вида: «острый» — бесплодный, который называют «мужским», и плодущий, который мы зовем «Черноголовкой», потому что плоды на нем черного цвета. Он толще и мясистее. Третий вид, отличающийся своим ростом, толщиной и мясистостью, называется holoschoinos.

(2) «Черноголовка» растет особо; «острый» ситник и: holoschoinos растут от одного корня. Это кажется невероятным, и действительно принесенный мне целиком куст ситника вызывал изумление. Из одного корня росло здесь множество бесплодных экземпляров и небольшое число плодущих. Обстоятельство это подлежит дальнейшему рассмотрению. Плодущего ситника вообще, меньше; для плетения лучше holoschoinos, так как он мясист и мягок. У плодущего на тонком стебле образуется булавообразное вздутие, и затем растение словно кладет туда яйца. На тонком, стебле, который является единственным основанием растения, расположены колосообразные веточки, на концах которых несколько наискось висят круглые приоткрытые кувшинчики, где находятся черные остроконечные семечки, похожие на семена дикой астры, только более нежные, (3) Корень же у него большой, гораздо толще, чем у обычного ситника. Он ежегодно усыхает, и от головки ситника отходит другой. Это можно видеть воочию: одни корни сухи, другие молоды и свежи. Головка напоминает луковичную или чесночную: она состоит из множества головок, сросшихся вместе, широка, с шелухой, красноватой внизу. Корни обладают одной особенностью: они ежегодно усыхают, новые же отходят от их надземной части. Такова природа ситника. [540]

(4) Являются ли ежевика и держи-дерево водяными растениями или они только растут у воды, как в некоторых, местах, но во всяком случае особенности их ясны: о том и о другом растении уже говорилось.

(На Орхоменском озере встречаются пловучие острова самой разнообразной величины: самые большие имеют в окружности около трех стадий. В Египте есть очень большие, такие, что на них водятся стада кабанов и туда отправляются на охоту). Вот и все о водяных растениях. [541]

(1) Относительно долговечности водяных растений и деревьев мы можем вообще сказать, что они кратковечнее растущих на суше, точно так же как водяные животные кратковечнее живущих на земле. Следует рассказать о продолжительности жизни растений, живущих на суше, останавливаясь в отдельности на каждом. Дровосеки говорят, [542] что между дикими растениями в этом отношении нет никакой разницы: все они без исключения долговечны. Может быть, это и верно: растения эти значительно переживают остальные. Есть и среди них, впрочем, как и среди садовых, растений, более и менее долговечные, и следует рассмотреть, какие относятся к одним и какие к другим. Садовые растения явно различаются продолжительностью своей жизни: одни долговечны, другие нет. Коротко говоря, дикие растения долговечнее садовых и вообще, и если рассматривать соответственные виды в отдельности, например дикую, маслину и садовую, лесную грушу и домашнюю, дикую смоковйицу и культурную: эти деревья в диком виде сильнее, плотнее, но плодовая мякоть у них хуже.

(2) Долговечность некоторых растений, садовых и диких, засвидетельствована, и молва о них передается легендами, Рассказывают о маслине в Афинах, о пальме на Делосе, о дикой маслине в Олимпии, из которой плетут венки победителям, о буках в Илйоне над могилой Ила. [543] Некоторые говорят, что о Дельфах есть платан, посаженный Агамемноном, так же как и в Кафиях, [544] в Аркадии. Как все это обстоит на самом деле, это вопрос другой, но что между деревьями есть здесь большая разница, это очевидно: вышеупомянутые породы и множество других долговечны. Общепризнано, что недолговечны такие деревья, как гранатник, смоковница и яблоня, особенно яблоня-скороспелка и сладкая, и тот сорт гранатника, в котором нет косточек. Недолговечны и некоторые сорта виноградных лоз, особенно те, которые очень урожайны, по-видимому, деревья, растущие у воды, например ива, серебристый тополь, бузина и осокорь, менее долговечны, чем те же деревья, растущие, в сухих местах.

(3) Некоторые деревья быстро стареют и гниют, и от них отходят новые побеги: так бывает с лавром, яблоней, гранатником и с большинством деревьев, любящих воду. Тут, может быть, кто-нибудь задумается, следует ли считать эти побеги тем же самым деревом или другим? Аналогичным будет случай, когда человек, срубив ствол, принимается выращивать его побеги, как это делают земледельцы, которые иногда рубят дерево или выжигают его до корней. Это ведь тоже делается, а иногда случается и само собой. [545] Следует ли назвать молодое деревцо тем же самым или другим? Поскольку в отдельных частях дерева все время происходит последовательная смена роста и усыхания и дерево как бы само прорежает себя, постольку оно может считаться тем же самым. Чем, в самом деле, разнится это явление от вышеупомянутого случая? (4) Поскольку, однако, сущность и природа дерева выражены преимущественно в его стволе, то в том случае, когда, вместо старого ствола появился новый, можно счесть и все дерево другим, если не принимать в расчет, что, происходя от того же самого начала, оно является тем же самым. Случается, впрочем, часто, что и корни переменились и оказываются другими: вместо сгнивших показались новые.

Если правы те, кто утверждает, что лозы обязаны своей исключительной долговечностью тому, что они не пускают других корней, а всегда с помощью одних и тех же восполняют свои силы, то, пожалуй, такой вывод мог бы показаться смешным, не оставайся у них ствол неизменно одним и тем же: в нем и основание, и самое существо дерева. Решение этого вопроса не имеет, впрочем, никакого отношения к нашей теперешней теме.

(5) Самым долговечным, пожалуй, будет дерево, которое обладает, как, например, маслина, упорной живучестью и ствола, и боковых побегов и вдобавок еще имеет неистребимые корни. Жизнь одной маслины (причем мерой времени служит жизнь ствола, принимаемого за основу дерева) длится, по-видимому, около двухсот лет. [546] Что касается виноградных лоз, то некоторые утверждают, что если у них частично обрывать корни, то ствол продолжает жить, лоза остается такой же по своей природе, все время дает такие же урожаи и живет дольше всех растений. Они говорят, что когда лоза уже клонится к упадку, надо сделать так: пустить молодые ветви в рост и собрать урожай, а затем, подрыв землю с одной стороны лозы, обрезать все корни, заполнить яму мелким хворостом и затем присыпать все землей. (6) В этот год лоза сильно переболеет, на следующий ей станет лучше, а на третий-четвертый она совсем оправится и принесет такой обильный и прекрасный урожай, как будто к ней вернулась молодость. Когда она опять начнет хиреть, надо подкопать ее с другой стороны и сделать все то же: при таком уходе лоза живет и живет. Делают это раз в десять лет. Люди, знающие этот способ, никогда не рубят лоз, и одни и те же лозы переживают ряд поколений, и люди уже не помнят, кто их насадил Всему этому, пожалуй, можно поверить, предварительно расспросив тех, кто проверил это на опыте. О растениях долговечных и живущих недолго следует судить на основании вышесказанного.