Чтение онлайн

Принято и в нашей, и в западноевропейской литературе удивляться тому, с какою расточительностью издавна английское уголовное законодательство и английская уголовная юстиция определяли смертную казнь. Подобный взгляд не совсем основателен. Немногие данные, изложенные выше относительно законодательств и практики других народов, вполне могут убедить, что и другие народы в этом отношении не отличались или мало чем отличались от англичан. Английское законодательство было только наиболее типичным в определении смертной казни и позднее других подверглось реформам: это-то последнее обстоятельство и было причиною, отчего юристы тех стран, в которых произведены были реформы раньше, забыв прошедшее своего отечества, выставляли английское законодательство как нечто выходящее из ряда обыкновенных явлений.

II. В период государственный три рода преступлений — против государства, против религии и нравственности — карались с особенною жестокостью; смертная казнь была единственным наказанием без различия важности и меры вины; количество действительных казней за эти преступления было громадно; можно положительно сказать, что как законы, так и практика этого времени по этим преступлениям представляют ту отличительную особенность в истории смертной казни, которою период господства мести отличается от государственного, и что в этом пункте государственная юстиция долго оставалась неподвижною. Власти, светская и духовная, совершавшие, вместе со своим усилением, уменьшение смертных казней в вышеуказанном направлении, не могли вследствие общественного, экономического, умственного и религиозного состояния народов относиться нейтрально к вышеуказанным трем родам преступлений.

Объем государственных преступлений, подлежавших смертной казни, был крайне обширен. По китайским законам смертною казнью наказывался тот, кто не оказал почтения государю; на этом основании подвергнуты были этому наказанию два придворных чиновника, которые записали в дневные придворные записки происшествия несогласно с истиною. В Афинах существовал закон, грозивший смертною казнью тому, кто предложит закон, несогласный с общественным интересом. Другой закон предоставлял каждому гражданину право убивать подозреваемого в намерении ниспровергнуть правительство; оратор Ликург говорил, что вообще наказание должно следовать за преступлением, но что касается измены, то оно должно ей предшествовать. В Риме, по закону Суллы, к оскорблению величества были причислены и позднее обложены смертною казнью следующие действия: неповиновение распоряжению магистрата или противодействие исполнению им своих обязанностей; выведение войска из провинции без приказания Сената; прощение, данное неприятельскому начальнику, взятому на войне, или возвращение ему за деньги свободы; неуважение к власти народа при исполнении какого-нибудь поручения. В период императорства отнесены были к смертным преступлениям оскорбительные слова, знаки, проклятие против императора и даже действия, ничего не выражающие; так, например, сечение раба пред статуею императора, перемена одежды пред его изображением, ношение кольца с его изображением в неприличном месте. Делание фальшивой монеты, подделка государственных печатей, а по закону императоров Аркадия и Гонория, оскорбление министров и насилие против них причислены были также к разряду преступлений против величества. В новых европейских государствах существовали похожие законы и обычаи. По законам английским, изданным и действовавшим в разное время, наряду с самыми важными преступлениями, причислены были к оскорбленью величества следующие действия: простые оскорбительные или которые можно было истолковать в оскорбительном смысле слова; так, при Эдуарде IV казнен был один лондонский буржуа, который сказал: я хочу сделать моего сына наследником престола, разумея под престолом свой собственный дом; сочинения, направленные против правительства; плотское сношение с женою короля, со старшею его незамужнею дочерью или с женою наследника престола; подделка большой государственной печати, частной печати короля, а также подделка монеты. При Генрихе VII список действий, отнесенных к оскорблению величества, увеличен был причислением к ним обрезывания монеты, насильственного увода из тюрьмы государственного преступника, поджога дома с целью произвести воровство, похищения скота в Уэльсе, проклятия короля в словах или публичных сочинениях, отказа отречься от папизма, покушения на стыдливость королевы даже в простых выражениях. По законам Елизаветы карались смертию как оскорбление величества поддержка папской юрисдикции в королевстве, несогласие священника-паписта по возвращении в Англию признать в течение 3 дней англиканское исповедание; по законам Якова I — примирение с папою, принятие от него буллы, сношение посредством писем, посылок, выдачи денег или других услуг с претендентом. По законам французским к смертным преступлениям против государства были причислены следующие поступки: составление политических ассоциаций и незаконные сборища под каким бы то ни было предлогом; ношение оружия не на службе; покупка без позволения правительства пороху, свинцу, фитилей больше, чем нужно для обихода своего дома; оскорбление, нанесенное судье и простому судейскому чиновнику во время исполнения им своей обязанности; удаление из королевства без позволения с намерением не возвращаться; взлом тюрем; отказ платить налог. В остальных государствах Европы существовали законы, проникнутые таким же духом жестокости. Законы всех народов не только не различали в государственных преступлениях маловажных вин от тяжких, приготовления и простого покушения от совершения, но, по-видимому, если бы возможно было уловить, готовы были карать одну только мимолетную мысль, одно легкомысленное слово, относящееся до главы государства. Один тиран сиракузский велел казнить своего подданного за то, что он видел во сне, будто бы он убил этого тирана; судьи в этом сне нашли достаточное доказательство того, что он этою мыслию был занят и наяву. Некоторые римские императоры казнили смертию за простые слова. Французская юриспруденция держалась того правила, что в делах оскорбления величества намерение совершить преступление, хотя бы оно не сопровождалось никаким действием и хотя бы оно было обнаружено уже тогда, когда его нет более, наказывается так же, как вполне оконченное преступление. В основание этого положения французская юриспруденция приводила следующий римский закон. В преступлениях laesae majestatis закон хочет казнить так же строго намерение, как и совершение злодеяния (Eadem severitate voluntatem sceleris, qua effectum in reos laesae majestatis jura punire voluerunt). Эти законы не были только пустою угрозою: когда один дворянин на смертном одре сознался, что в известную эпоху своей жизни он имел намерение убить короля Генриха III, священник дал об этом знать генеральному прокурору — и несчастный был казнен. В 1595 г. был повешен один викарий за то, что в припадке гнева сказал: найдется еще добрый человек, как брат Жак-Клеман, который убьет короля Генриха III, при недостатке же такового, он сделает это сам. В Англии по статуту Ричарда II наказывалось смертною казнью намерение убить короля или лишить его престола, хотя бы оно не сопровождалось никаким действием, хотя бы не принято было для этого никаких мер, по которым бы можно доказать это гнусное намерение. Генрих VIII грозил смертью как оскорбителю величества всякому, кто будет предсказывать смерть короля. Вследствие этого, когда он умирал, доктора, видевшие положение дела, боялись говорить, что он в опасности.

Во всей Европе существовали законы, по которым за участие в совершении государственных преступлений казнили смертью не только главных виновников, но второстепенных и самых отдаленных участников, и даже тех, которые случайно знали, но по небрежности или по другим, не имевшим никакого отношения к преступлению причинам, не донесли. В царствование Генриха IV в 1603 г. во Франции был казнен королевский повар за то, что он не донес о сделанном ему предложении отравить короля, хотя доказано было, что он предложение это отвергнул. Сын известного историка де Ту был казнен в царствование Людовика XIII за то, что не донес о замыслах Сент-Марса, от которых он всеми средствами старался отвратить своего друга. В 1722 г. был казнен в Москве сумасшедший Левин за то, что называл Петра I антихристом. Вместе с ним казнены были четыре человека за недонесение о слышанных словах и о том, что они узнали на исповеди; из них попу Глебу Никитину была отрублена голова, несмотря на то, что он, услышавши безумные речи Левина, сказал: для чего ты такие слова говоришь? я велю взять тебя твоим же крестьянам. От смертной казни за недонесение во всей Европе не были изъяты дети против родителей и обратно, супруги, ближайшие родственники и т. п. Малейшего подозрения достаточно было для привлечения к ответственности; тайным и явным доносам дан был широкий простор предоставлением ненаказанности за клевету и обещанием награды в случае подтверждения доноса; при собирании доказательств не соблюдали общепринятых правил определения достоверности: выслушивали самых недостоверных свидетелей, собирали самые малодоказательные улики, и на основании их произносим был смертный приговор. Вследствие того, что уголовная юстиция держалась всех этих правил, количество казней за государственные преступления в течение всего общегосударственного периода было громадно. Персидский царь Дарий велел повесить 3 тысячи самых знатных вавилонян за бунт; Камбиз — 2 тысячи египтян за убийство его герольдов. Египтяне предают смертной казни 700 человек за восстание. Карл Великий повесил разом 4 тыс. 500 лучших саксонцев за бунт. Иван Грозный в один день казнил как государственных преступников 300 человек в Москве; по сказанию летописцев, в Новгороде в течение пяти и больше недель он каждый день предавал смертной казни посредством утопления за мнимую измену от 500 до 1 тыс. 500 человек, а всего, если верить летописцу, казнил около 60 тысяч человек. В царствование Алексея Михайловича по случаю смут из-за подделки монеты в один день казнено было 150 человек, а всех в несколько лет (в те годы, говорит Кошихин) — 7 тысяч человек. В 1698 г. в Москве Петр I казнил за бунт 30 сентября 201 человека, 11 октября — 144 человека, 12 октября — 205 человек, 13 числа — 141 человека, 17 — 109 человек, 18–65 человек, 19 — 106 человек, 21 — 195 человек под Новодевичьим монастырем, всего в один месяц — 1 тыс. 166 человек. В феврале 1699 г. казнены были сотни.

Естественное преобладание духовной власти, замечаемое у всех народов в известный период их развития, сопровождалось увеличением числа смертных преступлений, к которым отнесены были действия, получившие название преступлений против религии и против нравственности. Действия, которые не были известны дикому человеку или не подлежали у него наказанию, теперь, с установлением определенных догматов и хранителей их — сословия духовных, — делаются тяжкими преступлениями. Таким образом, возникает длинный список преступлений против религии, подлежащих смертной казни: ересь, отступничество, безбожие, богохульство, клятвопреступление, оскорбление святыни, профанация святых вещей, недостаток уважения к религии, к обрядам, служителям, волшебство и колдовство — вот список этих преступлений почти у всех народов, достигших большей или меньшей государственности.

У евреев подлежали смертной казни следующие преступления против религии:

1) идолопоклонство;

2) нарушение святыни;

3) богохульство;

4) произнесение имени Божия;

5) нарушение субботы и других праздничных дней;

6) пренебрежение религиозных обрядов;

7) клятвопреступление;

8) волшебство.

Еврейское законодательство можно считать в этом отношении типическим законодательством среди восточных, развившихся под одинаковыми условиями. По крайней мере, отрывочные факты, сохранившиеся о других восточных народах, это отчасти подтверждают: так, у сириян и египтян клятвопреступление и оскорбление святыни, даже ненамеренное, подлежали смертной казни.

Смертная казнь была обыкновенным наказанием за религиозные преступления и у западноевропейских народов, как древних, так и новых. Так, у греков она полагалась за следующие действия: 1) осквернение храма; 2) открытие мистерий; 3) материальное оскорбление святыни не только намеренное, но и ненамеренное, совершенное даже детьми и безумными; 4) клятвопреступление; 5) распространение учения, противного господствующей религии; 6) святотатство. У римлян в языческое время были причислены к этим преступлениям следующие: воровство-святотатство, магия и волшебство, пренебрежение ответом авгура и распространение учения, противного господствующей религии. Наверное, можно сказать, что указанные преступления далеко не исчерпывают всех действий, которые в языческом Риме причислены были к религиозным преступлениям и наказывались смертною казнью. В древнее время власть жрецов в Риме была громадна; они судили даже обыкновенные преступления; с секуляризациею римской юстиции за ними оставлен был суд над чисто религиозными преступлениями, по священным законам, которых они были хранителями и которые не входили в светскую юриспруденцию. Зато до нас дошли точные сведения о смертных преступлениях против религии в христианский период Римской Империи. Образцом для римского законодательства этого времени служило в этом отношении Моисеево: оттого первое прониклось тем же крайне строгим и крайне исключительным духом, как и последнее. Таким образом, к смертным преступлениям в это время принадлежали:

1) богохульство, вместе с призыванием имени Божия всуе;

2) отступничество, соединенное с прозелитизмом, по законам Феодосия и Валентиниана;

3) некоторые виды ереси;

4) магия и волшебство, по законам Константина;

5) нарушение богослужения и права церковного убежища;

6) некоторые виды нарушения святости гробов;

7) святотатство.

Степень развития новых европейских народов, подобная той, на которой находился еврейский народ, и одинаковое преобладание духовной власти способствовали тому, что законодательства новых европейских народов усвоили положения еврейского и римского законодательств относительно религиозных преступлений. В этом отношении во всех средневековых законодательствах замечается единство; они карают смертною казнью, преимущественно в виде сожжения, следующие действия:

1) богохульство: во Франции, в Англии, в Германии, [50] в России, в Швейцарии;

2) ересь: во Франции, в Испании и Швейцарии, в Германии, в России;

3) оскорбление святыни: во Франции, в Англии, в России;

4) отступничество: во Франции, в Англии, в России;

5) прерывание богослужения: в России, во Франции;

6) волшебство и колдовство;

7) святотатство: во Франции, в Англии, в Германии, в России;

8) лжеприсяга.

Одни из средневековых законодательств содержали более краткие, другие — более пространные постановления относительно этих преступлений; так, например, во французском законодательстве есть специальные постановления о наказании смертию виновных в составлении и печатании сочинений, противных религии, в разбитии и разрушении крестов и изображений. Но это различие в специализации не означает различия в существе: все средневековые законодательства карали смертною казнью одни и те же действия. В них мнения и убеждения, не согласные с господствующею религиею, поставлены были на одну степень преступности и наказуемости с поступками, заключающими в себе насилие против чужих прав; галлюцинации и помешательство возведены были на степень тягчайшего преступления, как lеsemajestе divine. В это время религиозное разномыслие считалось более тяжким преступлением, чем делание фальшивой монеты и даже убийство. По учению средневековых юристов-богословов, лучше казнить вместе с еретиками и смешанных с ними правоверных, чем допустить первым избегнуть казни: Бог сам легко узнает своих. Когда-то Моисей предписал так поступать с городом, в который проникло поклонение иным богам: «Убивая да убиеши вся живущия в граде том убийством меча, проклятием прокляните его и вся яже в нем. И вся корысти его собереши на распутия и зажжеши град огнем и вся корысти его всенародно». Средневековая юриспруденция вполне держалась этого правила: еретик был, некоторым образом, поставлен вне закона; жители страны, где появлялись еретики, обязаны были преследовать их; в противном случае, налагалось запрещение на всю страну, в которой вследствие того останавливались общественное богослужение, отправление таинств, погребение мертвых. Результатом этого духа законов были казни альбигойцев, еретиков, мавров и евреев в Испании, протестантов в Нидерландах и во Франции. В одной Испании, по самому умеренному и едва ли не крайне уменьшенному исчислению Лоренте, сожжено было с 1481 г. по 1783 г. 31 тыс. 912 человек живыми, 17 тыс. 659 в изображениях (en effigie). 16 февраля 1568 г. святая инквизиция осудила на смерть всех жителей Нидерландов как еретиков; только некоторые лица, поименно означенные, были исключены из числа осужденных; Филипп II своею прокламациею утвердил приговор инквизиции и дал повеление о немедленном приведении его в исполнение, без различия пола, возраста и ранга. Приговор этот, конечно, не был исполнен в действительности, тем не менее суды Карла V казнили, по исчислению Сарпи, 50 тысяч, а по исчислению Гуго Гроция — 100 тысяч нидерландцев, а суды Филиппа -25 тысяч. Герцог Альба в одном письме к королю спокойно насчитывает «до 800 голов, назначенных на казнь после Святой недели». Другое средневековое преступление — волшебство — было преследуемо с такою же ревностью и служило постоянным поводом и предлогом смертных казней.

В средние века существовало всеобщее убеждение, что люди, особенно женщины, могут вступать в непосредственное общение с дьяволом на пагубу своим ближним. Законы этого времени предписывали сжигать всех тех, которые вызывают злых духов, советуются с ними, кормят и награждают их, вступают в плотские сношения с злыми духами, сами одержимы злым духом или вселяют его в других; равным образом всех тех, которые употребляют труд для обольщения, заклинаний, волшебства, магии, которые пользуются дьявольскими чарами, чтобы возбудить к себе любовь, чтобы губить людей и животных. Явилась целая специальная юриспруденция о волшебниках, которые подведены были под строгую классификацию; установлены были признаки каждого вида, способы открытия и доказательств. Волшебство считалось самым тяжким преступлением, неизмеримо тягчайшим, чем убийство, и даже более тяжким, чем ересь. Следствие и суд над обыкновенными преступниками производились по известным правилам, которых более или менее строго держались следователи и судьи; но обвиняемые в волшебстве были лишены этой гарантии, против них допускалось свидетельство лиц, не способных к свидетельству, например восьмилетних детей. Число казненных во всей Европе за колдовство громадно: чтобы дать если не вполне точное, то, по крайней мере, приблизительное понятие об этом, я приведу некоторые цифры. Во Франции, в Каркассоне, с 1320 по 1350 г. приговорено было к наказанию 400 ведьм, из них более половины было сожжено; в тот же период времени в Тулузе осуждено было 600 человек, и из них две трети погибло на костре; а в 1357 г. в одном Каркассоне казнен 31 человек. Николай Реми, судья из Нанси, выставлял как заслугу то, что он в 16 лет сжег 800 ведьм. Другой судья, Богэ, хвалился, что в течение своей карьеры он сжег более 600 служителей дьявола. Комиссары Генриха IV, Эспанье и Деланкр, посланные в Бордо для истребления волшебства, в 4 месяца сожгли 80 человек, а за все время своей здесь деятельности — более 600 человек. В Италии в одном округе Комо каждый год не менее 1 тысячи человек подвергалось преследованию за волшебство и не менее 100 человек (Фигье ошибочно принимает число преследований за число сожжений) было предаваемо пламени. В Савойе в одном городе сожжено было в один год 80 человек. Но ни одна страна не прославилась так своею ревностью в деле истребления колдовства, как Германия. С 1590 по 1600 г. в Брауншвейге каждый день сжигали от 10 до 12 ведьм, и на месте казни так много стояло обгорелых столбов, что их можно было принять за небольшой лес. В окрестностях Трира в двадцати деревнях сожжено было с 1587 по 1593 г. 368 лиц; по Леки, во всем округе было сожжено в разное время около 7 тясяч человек. В маленьком городке Нердлинге в четыре года (с 1590 по 1594 г.) сожжено было 35 человек. Два земских суда, Бамбергский и Цейльский, с 1625 по 1630 г. казнили за колдовство 900 человек; епископ Бамбергский с 1650 по 1660 г. сжег 600 человек, а епископ Вюрцбургский в тот же период времени — 900 человек. Судья ведьм в Фульде, Балтазар Фосс, хвалился, что он в 19 лет сжег 700 человек обоего пола и надеется довести число сожжений сверх 1 тысячи. В городе Офенбурге, в Бресгау, с 1627 по 1630 г. казнено было 60 человек, обвиненных в колдовстве. В Линдгейме в четыре года, с 1661 по 1664 г., сожжена была восемнадцатая часть народонаселения: из 540 жителей погибло на костре 30 человек.

В Зальцбурге в 1678 г. по случаю скотского падежа, в котором обвиняли ведьм, сожгли 97 человек. В графстве Нейсе с 1640 по 1651 г. погибло на костре около 1 тысячи человек. Вообще в Германии не было помещичьего имения, не было аббатства, города или местечка со своею юрисдикциею, где бы не сжигали ведьм. Один немецкий помещик фон Ранцов сжег в своем поместье 18 ведьм в один день. По счету, приводимому Вольтером, в Европе сожжено более 100 тысяч человек за колдовство. Другие утверждают, что в одной Германии казнено не менее этого числа.