Чтение онлайн

В законах об охране мира устанавливалась общая обязанность для всех жителей, в том числе и сервов, выступать вооруженными в случае войны с вторгнувшимся противником, а также для преследования разбойников и нарушителей мира. Ослушники наказывались высоким штрафом: князья в размере 10 ф., нобили – 5 ф., свободные и министериалы – 2 ф., литы и сервы – 5 сол. [690] .

Крестьян мы видим в войсках как в IX – X вв., так и в XI в. Об этом говорят и прямые и косвенные данные.

Крестьянское войско это в большинстве пехота. Удельный вес пехоты еще и в X в. был значителен. Из рассказов хрониста Регино (начало X в.) можно заключить, что пехота преобладала еще в немецких войсках [691] .

По данным Видукинда, саксонское войско, до проведения Генрихом I мероприятий по усилению конницы, состояло по преимуществу из пехоты. В войне со славянами в 929 г. действовало «огромное множество пехоты» (peditum innumerabilem multitudinem) [692] . Конница была создана Генрихом I для войны с венграми, сильными своей конницей [693] . Пехота еще и при Генрихе II играла значительную роль [694] . Войско восставших саксов было в большинстве пешим (vulgus pedestre) [695] .

Рассказ Видукинда о том, что Оттон I угрожал французскому королю нашествием в его страну воинов в соломенных шляпах [696] , видимо, не может являться свидетельством крестьянского характера его войска. Соломенная шляпа являлась национальным головным убором саксов [697] .

Имеются прямые свидетельства о наборе крестьян в войска по графствам и сотням, неоднократно производившемся Генрихом IV во время войны с князьями. По рассказу анналиста Бертольда, в 1078 г. Генрих IV набрал по графствам (в районе Верхнего Рейна) большое крестьянское войско [698] . В другом месте этой хроники рассказывается, что Генрих IV набрал 12 тыс. крестьян и поставил их на р. Неккаре с заданием не допустить соединения войск антикороля Рудольфа с войсками Бертгольда [699] . Неизвестно, какие это были крестьяне – свободные или крепостные. Скорее всего, что среди них преобладали крепостные. Вербовали крестьян в войска сторонники Генриха IV, епископы Базельский и Страсбургский, и набирали, по всей вероятности, во владениях своих церквей к на землях домена. Феодалы нанесли поражение крестьянскому войску, взяли многих крестьян в плен и устроили над ними страшную расправу – подвергнув всех поголовно кастрации. Этим унизительным наказанием феодалы мстили крестьянам не только как своим военным, но и как классовым противникам, взявшимся за недозволенное им занятие воинов [700] . Генрих IV в войнах с князьями использовал и горожан. По рассказу Бруно, в войне с антикоролем Рудольфом, королевские войска состояли большей частью из горожан [701] . Инициатива привлечения горожан исходила даже не от короля, а от самих городов. Жители г. Вормса вооружились против своего епископа, занимавшего враждебную королю позицию, изгнали его и предложили военную помощь Генриху IV: «Они вооруженные вышли навстречу королю не для того, чтобы оказать сопротивление, а чтобы обратить на себя его внимание их количеством, боевой готовностью, многочисленностью их избранного юношества, готового к войне» [702] . В привилегии горожанам Вормса Генрих IV указывал, что, в то время как все князья выступили против него, одни жители Вормса сохранили верность и преданность королю и показали себя готовыми защищать его против всех врагов [703] . В 1077 г. в Вормсе произошло снова восстание в пользу Генриха IV [704] . За короля Генриха IV выступили также горожане Майнца, изгнавшие из своего города антикороля Рудольфа вместе с подерживавшим его майнцским архиепископом [705] . В 1105 г. жители Майнца снова выступили с оружием в руках в поддержку Генриха IV против его врагов князей и их ставленника Генриха V. Они изгнали из города врагов короля и ценой огромных усилий держались в осажденном городе до прихода Генриха IV. В письме горожан Майнца к Генриху IV нашли свое выражение те упования и надежды, которые возлагали горожане на королевскую власть:...«Со всех сторон нам угрожают наши враги, которые являются и твоими врагами... Наша жизнь в смертельной опасности. Боимся, что не сможем долго защищать наш город против такого большого количества княжеских войск, если не пришлешь нам помощи... Не оставляй нас в такой смертельной опасности, спеши на помощь ради твоей чести и спасения твоих верных» [706] . На помощь Генриху IV и осажденным горожанам Майнца собралось около 20 тыс. конного и пешего войска из других рейнских городов.

После этого, конечно, не приходится удивляться, что Генрих IV обращался иногда за помощью к горожанам [707] . Можно только сказать, что королевская власть в Германии, за исключением может быть одного Генриха IV, мало обращала внимания на этого своего военного и политического союзника. Вместо использования городов в целях усиления собственных позиций, королевская власть отдавала города на съедение крупным феодалам.

Приведенные нами данные о военной службе крестьян и горожан вовсе не свидетельствуют, что эти классы феодального общества занимали место в военной организации государства наравне с феодалами. На них только взваливали военные тяготы, заставляя браться за оружие (и при том не благородное, а грубое мужицкое) в исключительных случаях, когда феодалам и королю становилось невмоготу [708] .

До середины X в., когда в отдельных областях Германии сохранялась еще значительная масса свободных крестьян, здесь, как и в Каролингской империи, собирались общие ополчения. С исчезновением свободного крестьянства, войско стало почти исключительно рыцарским и комплектовалось из вассалов и министериалов, принадлежавших королю и отдельным вотчинникам. Крепостных набирали только в качестве оруженосцев и обслуживающего персонала. При обороне, и в некоторых случаях во внутренних войнах короля с феодалами, использовалось все население областей.

Из официальной военной организации крестьяне изгонялись. В середине XII в. это завершилось изданием специальных законодательных предписаний о запрете крестьянам и горожанам носить оружие и пребывать в войсках [709] .

Но это не значит, что крестьяне избавлялись от военных тягот. Им запрещали только пользоваться привилегией благородных – заниматься профессией воина, хотя военные налоги и повинности для них оставались. Эти налоги и повинности отнимали часть феодальной ренты у вотчинников, однако всей своей тяжестью они ложились на крепостных деревни и на городское население. Для некоторых категорий крепостных (фискалины и отдельные группы чиншевиков) военные налоги являлись основным видом повинностей [710] .

Военные налоги и повинности существовали на протяжении всего изучаемого периода. В Прюмском урбарии (893 г.) военный налог фигурирует под названием hostilitium. Его платили все крепостные, как держащие мансы (свободные, литские и рабские), так и не имеющие мансов – в размере 4-5 денариев [711] . В источниках X – XII вв. военный побор выступает под старым каролингским названием adjutorium, иногда supplementum [712] . Размеры этих поборов весьма солидны. Согласно Constitutio de expeditione Romana (монастырь Химзее XII в.) для итальянского похода собирался налог (supplementum) в следующих размерах: с горожан, имеющих значительную собственность (buringi) – 10 сол. и лошадь, с мансионариев – 5 сол., с более мелких держателей (absarii) – 30 ден., с держателей отдельных бунуариев (bunuarias) – 15 ден., с обладающих хоть каким-либо движимым имуществом (quorumlibet larum possessores) – 6 ден. [713] .

Крепостные аббатства Мауэрмюнстер в Эльзасе должны были на случай итальянского похода вносить весь годовой чинш, в случае других военных предприятий – половину годового чинша [714] . Военные поборы с крепостных собирали органы вотчинной власти – фогты и виллики. Они использовались для снаряжения феодальными землевладельцами ополчений. При освобождении королем отдельных церковных учреждений от воинской повинности [715] , поступления от военных поборов полностью шли в пользу данных феодальных землевладельцев.

Не в меньшей мере, чем крестьян, военные поборы угнетали городское население. Горожане обязаны были платить значительные денежные налоги и выполнять различного рода натуральные военные повинности, участвовать в обороне города, а также нести сторожевую службу [716] .

Посмотрим, как выглядела военная организация государства в целом.

Если в раннефеодальном государстве войска собирались из ополчений отдельных сотен и графств, то теперь они, как правило, составляются из феодальных ополчений отдельных крупных землевладельцев. Если прежде войсками предводительствовали королевские уполномоченные – графы, сотники и др. в силу королевского приказа, то теперь ими командуют магнаты – «собственные господа» воинов, подчиненные королю только как вассалы своему верховному сюзерену. Таким образом, военная организация, как и вся государственная организация вообще, стала менее сплоченной, децентрализованной. Она строилась на основе феодального землевладения и ленной системы. Каждый феодал располагал собственными контингентами воинов в количестве, соответствующем его рыцарским ленам. Король, как крупный феодальный землевладелец, имел собственных воинов, вассалов и министериалов [717] и, как верховный сюзерен, призывал на войну всех вассалов королевства с их военными контингентами.

Феодальные ополчения состояли из рыцарей (свободного происхождения и министериалов). Рыцари-воины, начиная со времени Генриха I, заковывались в латы (lorica) и имели тяжелое вооружение [718] . Тяжестью своих доспехов и вооружения немецкие воины поражали иностранцев и вызывали с их стороны насмешки. По словам Лиутпранда, Никифор Фока насмехался над этими воинами, что они не в силах сражаться из-за тяжести доспехов и огромных размеров вооружения [719] .

На снаряжение такого войска требовались огромные средства, а для его обслуживания в походах и в боевой обстановке необходимы были огромный обоз и многочисленный обслуживающий персонал из крепостных и сервов (в римском походе Генриха V в 1111 г. участвовало около 30 тыс. немецких рыцарей и более чем в два раза столько обслуживающего персонала) [720] .

Теоретически военная организация выглядела как стройная иерархия военных щитов [721] , в которой были строго распределены военные функции и определены государственные обязанности вассалов. На деле же каждая ступень иерархии, каждый «щит» и даже каждая боевая единица представляли собой автономное целое и поддавались общей организации только в той мере, в какой она отвечала интересам феодалов.