Истина Дао: Даосизм для Запада
Шрифт:
Он различает безопасность и опасность, он одинаково счастлив в благоприятных и неудачных обстоятельствах, он осмотрителен в выборе действий, поэтому ничто не может навредить ему.
В процессе ежедневного обучения боевые искусства учат ясности. Бывает, ученику кажется, что он правильно понимает объяснения инструктора, — но лишь до тех пор, пока не попытается применить изучаемый прием на практике и не получает обратную связь в виде боли. Этот урок, закрепленный десятилетиями тренировок, говорит о том, что, когда речь идет о чем-то стоящем, заблуждению места нет. Кроме того, сам процесс тренировок показывает, что выученная теория нуждается в проверке практикой, так как ум часто считает, что ему все понятно в предмете, о котором он на самом деле не имеет представления. Поскольку объяснения постоянно подкрепляются практикой, у даоса постепенно появляется подлинная уверенность в своей технике, отличающаяся от той необоснованной самоуверенности, которая возникает на тренировках по популярному каратэ.
Ничто так хорошо не вбивает в голову идею ограниченных возможностей, как гунфу. Для типичного западного человека, самодовольно полагающегося на невероятную силу своего ума и тела, боль и унижения настоящих боевых искусств подобны сильнодействующему лекарству. Представьте себе неподготовленного штангиста, который обольщается, будто может сделать жим двухсоткилограммовой штанги, лежа на скамье. Едва штанга будет снята со стойки — реальность вступит в свои права! В боевых искусствах боль от контакта с твердыми предметами и невозможность защититься от агрессивного противника (который может быть меньше ростом) работают на то, чтобы отвлеченные представления ученика об ограничениях получили практическое подкрепление. Даже простые на первый взгляд упражнения на равновесие, координацию и гибкость посрамляют гордыню ученика. Такое постоянное посрамление приучает человека к глубокому смирению.
Урок, касающийся ограничений, имеет важные последствия в жизни и за пределами спортивного зала. Ученик, проникшийся смирением в процессе изучения приемов гунфу, вырабатывает более реалистическое отношение к своим желаниям и стремлениям. Узнав на опыте, что такое физические ограничения, он вряд ли переоценит свои силы и в карьере, финансовых обязательствах, в обещаниях близким людям и т. п. Кстати, почти во всех религиях, а не только в даосизме ограничение своих желаний является одним из важнейших шагов к достижению благополучия, тогда как необузданные желания ведут к страданию.
Натяни (лук) до предела, и ты пожалеешь, что вовремя не остановился.
Подлинные боевые искусства доводят до сознания и другую ограничивающую идею: уязвимость человека. Учась искусству убивать другого, даос быстро постигает, насколько на самом деле непрочна человеческая телесная оболочка. Наши тела поддерживаются в целостности тонким слоем кожи, который так легко продырявить. Жизнь может прерваться быстро, потому что все мы смертны. Эта уязвимость и заставляет знатока боевых искусств жить так, как будто каждый новый день — последний. Чувствуя смерть за плечами, воин ценит жизнь и смакует ее день за днем.
Знающий, где остановиться, может избежать опасности.
Знаток боевых искусств, знающий пределы своих возможностей и тонко чувствующий свою уязвимость, быстро начинает понимать, что ему выгодно «не высовываться». Подобно животному, чья шкура своей окраской напоминает окружающую растительность, или солдату, чье измазанное краской лицо сливается с листвой в джунглях, даос знает, что часто бывает полезно изменить свою внешность. Для более слабого бойца такой обман служит самым главным приемом, позволяя ему нанести поражение противнику, который крупнее его. Например, имитация хромоты или обманный удар служат элементом неожиданности и позволяют получить небольшое преимущество. В серьезном деле поединка нельзя позволить себе пренебречь ни единой хитростью.
Этот принцип обмана является основой для настоятельных рекомендаций Лао-цзы использовать маскировку, скрываясь от самого серьезного противника даосов — общества. Он советует даосу пригибаться пониже и не становиться мишенью. Внешне следуя всем ценностям общества (но не принимая их в свое сердце), даос умеет затеряться в массе окружающих его людей. Он никогда не пытается быть первым в чем-либо, не кичится и не хвастается, он платит налоги и соблюдает те же обычаи, что и его соседи. Лао-цзы наставляет:
Когда чувствуешь себя не таким, как все, к успеху ведут консерватизм, уступчивость и осторожность.
Прибегая к маскировке, чтобы не дать себя обнаружить, даос также бдительно смотрит вокруг, дабы не подвергнуться неожиданному нападению. Такая осторожность — это механизм выживания, который утратил западный человек, изнеженный своей защищенностью. Боец всегда садится спиной к стене; даос столь же осмотрителен, вступая в контакт с другими людьми. Он постоянно ищет ключи к разгадке истинных намерений своих «друзей», коллег и даже брачных партнеров. Чувствительность, развитая с помощью боевых искусств, учит воина определять, когда ситуация начинает ухудшаться, прежде чем она станет необратимой. Избегая неожиданностей, даос может успешней пересечь поле боя, которое называется жизнью.
Очень важно определять проблемы и действовать быстро, чтобы избежать или устранить их. Это принцип боевых искусств, который постигают на каждой тренировке. Боец, который реагирует первым и отражает атаку, едва она начинается, получает преимущество. Например, заблокировать удар в самом его начале намного проще, чем тогда, когда он набрал максимум силы и скорости. Так и в жизни, где справиться с любой ситуацией проще на начальном этапе, чем в кульминации.
Воины знают, что все схватки должны проходить за считанные секунды. В отличие от киношных поединков, которые растягиваются на долгие минуты, в настоящих противоборствах счет идет на секунды. Расклад времени примерно таков: доля секунды, чтобы изменить направление атаки (блок или отражение удара), секунда на контратаку и получение преимущества и затем заключительная секунда, чтобы добить противника. Эти две-три секунды требуют невероятной концентрации ментальной и физической энергии. И в самом деле, опытный боец десятки лет работает для того, чтобы провести эти три секунды горячего, взрывного поединка.
Отдохнуть — значит быть пассивным; пассивность означает запас сил, а запас сил несет с собой порядок. Пассивность означает спокойствие, а когда спокойствие переходит в действие, каждое действие будет правильным.
Подготовка к таким острым вспышкам огромной силы подтверждает принцип недеяния, сформулированный Лао-цзы. Знаток боевых искусств усваивает основной принцип существования: беречь силы для таких ситуаций, когда они нужней всего. Слишком многие американцы растрачивают свою энергию попусту на всякие ненужные дела, ничего не оставляя для вещей действительно значимых. Они проводят свое время в тревогах о глобальных проблемах, в то время как их домашняя жизнь — сущее бедствие; они волнуются о пожилых родственниках, когда их собственное здоровье никуда не годится; они по двенадцать часов в день просиживают в офисах, и в результате их дети становятся чужими для них. А вот сохранение энергии и трата ее согласно приоритетам показывают, что человек смотрит на жизнь духовным взглядом.
Недеяния тесно связано с невмешательством. Если принцип недеяния побуждает даоса сохранять энергию до тех пор, пока она не понадобится, то принцип невмешательства учит его, когда следует применять накопленную силу. Переходить к действиям следует только тогда, когда что-то грозит столкнуть даоса с его пути. Это та идея увэй, о которой уже говорилось и которая предостерегает даоса от того, чтобы умышленно ввязываться в сражение. Бой — это крайнее средство. Даос предпочитает, чтобы этот мир барахтался в собственных заблуждениях сам по себе, вступая в игру только тогда, когда дело непосредственно касается его самого.