Чтение онлайн

— Ты сейчас серьезно? — невольно вырвалось у меня, а лицо упало в сложенные ладони.

Мартин промолчал, успокаивающе поглаживая меня по спине и отвешивая целомудренные практически невесомые поцелуи на все открытые участки моего тела.

Но успокаиваться я совсем не хотела!

Я не могла этого понять. Как же так? Он же сам оборотень! И дочь у него омега! Такая же, как и мы. Мы все!

Неужели нажива денег и материальных благ так завлекательна?.. Неужели алчность настолько порабощает мозг, что ты себе подобных уже и за живых не воспринимаешь?

Продаешь как вещи?..

— Люди всего лишь пешки в этой игре, Вета, — сказал Мартин, — Без отмашки на верху стоящих они никогда бы не задумали промышлять подобным. Но на то, чтобы вычислить Пристли нужно было время. И немало.

Слов у меня не было. Была лишь только мысль, убивающая меня своими масштабами. Всего какой-то жалкий месяц назад я кляла всеми возможными карами профессора по философии, боялась получить неудовлетворительно за экзамен, и не понимала, как можно различать кого бы то ни было лишь по первичным половым признакам. Возвышать кого-то лишь за то, что он мужчина, и принижать другую, если она женщина…

И пугает меня не сам факт существования подобного двуличного отношения, а его масштабность. Ведь профессор лишь на своём ничтожном экзамене может тебя завалить и посмеяться. И это можно пережить и переступить. Но… когда властьимущие, даже само правительство позволяет считать тебя вещью… которую можно продать и купить…

Страшно жить в подобном мире… очень страшно!

Угнетающее настроение оставалось со мной вплоть до конца дня.

Мартин ни на секунду не оставлял меня одну. Каким-то волшебным образом он смог очаровать моих родителей, и даже успел добиться одобрения и уважительного взгляда от моего сурового отца.

Удивительно!

Мама хлопотала над нами обоими, и, как мне казалось, переживала о Мартине даже больше, чем обо мне. Впрочем, я и сама заметила, что оборотень изменился. Стал мрачнее, бледнее в лице и, кажется, даже похудел.

Несмотря на то, что выглядел он каким-то надломленным, я часто замечала его взгляд на себе. Пронизывающий, тёплый и искрящийся теми эмоциями, которые он раньше не показывал. Обжигал меня ими.

Переживал ли он обо мне? Вижу и понимаю, что да. Сам подтвердил, что скучал. И не верить ему сейчас, когда он рядом целыми сутками, я не могу.

Но иррациональная обида, изнутри подпитанная недовольством волчицы, не дают мне отпустить прошлое.

И, улучив момент, когда родителей не оказалось рядом, я решилась и спросила напрямую:

— Мартин, — дождалась, когда парень взглянет мне в глаза, — Скажи мне честно, для чего ты тогда встречался с Мирандой? Клянусь, я не обижусь, если… если ты встречался с ней специально за моей спиной, — от произнесённых слов мне жжет язык, но их уже не вернуть обратно.

Альфа насмешливо усмехнулся.

— Сама-то себе веришь? — фыркнул он, — Вета, мне башню кроет, даже когда ты просто смотришь на меня. Тебе правда нужны ещё какие-то доказательства? — раздался проникновенный шёпот над ухом.

Я борюсь, как могу, с накрывающим меня от его близости наваждением. Он меня не проведёт!

— Мне нужно знать! — упрямо гну свою линию.

Мартин тяжело вздохнул.

— С Мирандой я виделся дважды, но не затем, чтобы трахнуть ее, пока ты ждёшь меня дома, — сыронизировал оборотень на моей больной теме, — На тот момент доказательства прямого участия Итана в похищении омег уже были у нас на руках, и вся его семья по закону должна была вместе с ним понести наказание. Но только в случае, если они были осведомлены о незаконных деяниях Пристли и, соответственно, вместе с ним скрывали преступление.

Я затаила дыхание.

— Мне нужно было понять, знала ли Миранда о том, что делал ее уебок-отец. Она не знала, — пожал плечами парень.

— И ты ей поверил? — изумленно воскликнула я.

Уж эта явна больная на всю голову вполне могла играть не самую последнюю роль во всем этом деле!

— Изначально, конечно, нет, — оправдывался Мартин, — И поэтому мне пришлось встретиться с ней во второй раз…

— Ну, конечно! — постаралась скрыть свою боль язвительным тоном, — Одного же раза мало! И одним простым разговором у вас, конечно, все не обошлось!

— Вета…

— На тебе был ее запах!

— Может быть, и был. Не спорю, — подтвердил Мартин, — Но лишь потому, что когда я ей написал и она пришла на место встречи, то подумала, что я хочу ее вернуть, и полезла обниматься. Но я сразу же ее осадил, — посмотрел на меня Мартин честными-честными глазами.

Ууу! Сил моих нет!

— Ну, супер! Давай тогда теперь и я напишу какому-нибудь своему знакомому и мы «случайно» потискаемся в тайне от тебя. А потом я заявлюсь к тебе с чужим запахом на себе, хорошо? Согласен? — с каждым моим словом Альфа мрачнел все больше, и в какой-то момент из его горла вырвался предупредительный рык.

— Не смешно, Вета. Прекрати нести подобную хуйню. Ни с кем ты тискаться не пойдёшь, ясно? — рявкнул он.

Ой-ой!

— А что-й-то? — наигранно удивленно подняла брови вверх, — Тебе можно, а мне нельзя?

— Не переиначивай мои слова!

— Это ты не переиначивай! — взвилась я, — Твоя бывшая за свои выходки должна уже давно в тюрьме сидеть, а ты лишь печёшься, не знает ли она, чем промышляет ее отец! А говоришь, что не изменяешь! Именно подобным поведением ты и причиняешь мне боль!

— Брейк, Вета! — поднял в примирительным жесте руки вверх Мартин, — Хватит на сегодня ссор. Тебе нужно отдыхать.

— Это ты меня своими выходками выводишь, — буркнула, обняв себя за плечи. После резких слов о своих истинных чувствах сидеть перед Мартин было неловко, но я не могла не сказать этого.

— Возможно, ты права. Я не знал. Прости.

— Ты сейчас все, что угодно скажешь, чтобы меня успокоить. А то, что у тебя в голове творится, опять непонятно. Ты вечно закрываешься от меня, недоговариваешь…

— Я знаю. Буду исправляться, — посмотрел на меня Мартин убедительным взглядом.

Я поджала губы, чувствуя себе уязвленной. Сколько раз я просила его говорить со мной? Пыталась до него достучаться? Все без толку.

И изменится ли это когда-нибудь?..

Наверное, нет. Потому что о происходящих вокруг ужасах, сколько я не просила, он никогда со мной не делился. И лишь пока я не побывала в плену у людей и не подвергла свою жизнь опасности, до него бы так и не дошло, что от незнания я угодила в ловко расставленную ловушку.