Чтение онлайн

— Но…

— Никаких «но»! Или ты хочешь тут сдохнуть или отправится в руки к какому-нибудь извращенцу?! — если бы могла, Катарина обязательно бы дернула бы меня за руку. Но она не могла, — Давай! — секунда молчания и ее решительный взгляд, — Сейчас!

И, не дав мне возможности хоть немного подумать, Катарина бросилась наутёк. И мне не осталось возможности решить хоть что-то самой: ноги, тяжелой поступью, сами понесли меня вслед за ней…

— Эй, бля! Держи их!.. Стоять!..

В нашу сторону хотели было кинуться люди, но по ним открыли огонь оборотни. Выстрелы стали страшной неожиданностью, отчего мне хотелось съежиться и превратиться в букашку. Спрятаться, лишь бы куда-нибудь…

А что самое главное, люди тоже начали стрелять…

По нам…

Катарина, бежавшая спереди, своевременно рухнула наземь, упав в пожухлую, лесную листву, припорошенную легкой изморозью.

А я… не успела…

Один из выстрелов, прозвучавший в целом множестве звуков, оказывается, предназначался именно мне. Словила пулю собой…

Боль прошила мое тело так быстро и незаметно, но столь сногшибающе, что я вдруг на секунду замерла, раскрыв рот в бесшумном крике. Черт…

Мои ноги мгновенно потеряли опору. И всем корпусом я полетела на землю, прокатившим кубарём по бетонному покрытию заброшенного моста, встречая своими боками все царапины и выбоины на твёрдой поверхности, и…

— Вета! — истошный крик Катарины я расслышала сквозь звон в ушах.

И вдруг, несмотря на ограду, я полетела с моста вниз…

Вода сомкнулась над головой внезапно, мгновенно обдав обжигающим холодом. В нос и открытый рот тут же хлынула ледяная вода. А руки и ноги, практически сразу же окоченели и онемели.

Мамочки!

Повсюду была непроглядная темнота. Я не могла понять где низ, а где верх.

Пока я барахталась в бурном потоке, стремительное течение уносило меня куда-то далеко вперед. Паника буквально парализовала мое безвольное тело, а безудержный, первобытный страх перед смертью и стихией заполонил мой разум. Сердце отбойный молотком затарабанило по рёбрам, и в этот момент я действительно удостоверилась в том, что отсюда мне уже не выплыть, но…

Резкий рывок вверх, и мои губы с хрипом жадно глотают столь нужный сейчас воздух. Вдруг руки… нет, лапы, самые настоящие пушистые лапы, начинают яростно бороться с мощным течением реки. Промокшие уши, вдруг оказавшиеся на макушке, сейчас прижались к низу, а из моей пасти вывалился от натуги вдруг чересчур длинный язык.

Несмотря на прошивающую боль от ранения в плече, не я — волчица упрямо гребёт к берегу, которого я почти не вижу отсюда, из-за чёрноты ночи и воды, застилающей глаза. Но моя родная, столь близкая и одновременно далекая до этого момента звериная сущность сейчас старается за нас двоих. Пытается выплыть, гребя онемевшими от холода лапами и поджав отмерзший от столь критично низкой температуры хвост.

Но река, сука такая, не хочет выпускать нас из своих объятий. Но мы с моей пушистенькой не пропах оказались. Воды нахлебались знатно, почти отморозили себе все конечности, пару раз уйдя под воду, в ледяную пучину с головой, а потом недовольно отфыркивались от попавшей в нос и уши жидкости.

Плывем, из последних сил плывем…

И вот, уже не веря в благополучный исход, лапы вдруг касаются песка и склизкого ила на дне. Последним рывком вырываемся из речного потока…

Не может быть…

Наконец-то!

Совсем по-звериному отряхиваюсь от воды, отчего серый мех становятся торчащим, как иголки у ежа.

Из звериной гортани вырываются тяжёлые, рычащие хрипы. Не могу никак отдышаться…

Волочу ослабевшие лапы по мерзлой, покрытой первым снегом земле, прижав раненую лапу к груди. Перенеся вес на другую лапу, прихрамываю.

Больно. Плохо. Тошно.

Почти сваливаюсь, стоит только добраться до более мягкого на вид участка земли, усыпанного прелой листвой, редкой зеленью и наименьшим количеством первого снега. Лапа неприятно ноет и пульсирует, а регенерация отчего-то не спешит облегчить мои страдания. Из груди вырывается жалкий скулёж, терзающий душу.

Эх. Далеко нас течением унесло. Посторонних звуков и голосов не слышно, а уж моста и вовсе не видать…

Не знаю, сколько я уже лежу здесь, уткнувшись носом в желтый березовый листик и прикрыв усталые веки. Даже на скулёж сил уже не осталось. Разве что только и дышу теперь урывками, вздрагивая от порывистого ветра, холодящего мою волчью, не высохшую от воды шкуру.

Вздрагиваю, находясь в полудреме от подступающей лихорадки, но глаз не открываю. Лишь ушки встают на макушке, стоит только мне услышать непонятный шум и чей-то голос, вроде и знакомый и незнакомый одновременно:

— Волчонок… нашлась… живая…

Не реагирую. Однако сама собой начинаю урчать, стоит только почувствовать теплую ладонь на своей макушке, ласково поглаживающую меня по шерстке. Приятно.

Если это Всевышний так встречает меня у ворот рая после всех моих мучений, то я уже и не против совсем отдать ему свою душу…

— Что с плечом?

— Выстрел. И, кажется, пуля все ещё внутри.

Послышались тихие, но витиеватые ругательства.

— Ее нужно срочно транспортировать в больницу, — звучит снова чей-то незнакомый голос, — Мне не нравится ее состояние, а в особенности то, что кровь до сих пор не остановилась, хотя должна была…

Невольно после слов дернула носом, и вправду почувствовав запах свежей крови. Своей крови…

— И? Чего мы ждём? — резкий ответ.

— Я не могу ее осмотреть, пока она находится в звериной ипостаси. Ранена девушка была точно в облике человека и нужно, чтобы она обернулась обратно.

— Вета, волчонок, — невольно веду ухом на звук своего имени, но сил открыть глаза так и не нахожу, — Перекинься.

А? Чего-чего?

«Нет уж» — фыркнула моя вторая ипостась.

— Отдай приказ, как вожак, Мартин. Волчица боится боли и на твои слова не реагирует…

— Ей будет больно? — звучит тихо и надсадно знакомо-незнакомый голос, — Черт…

— По-другому никак. Она должна превратиться в человека. Отдай приказ.

Последовала очередная длинная брань. Шумный выдох, и:

— Веталина, обернись! — приказ, переворачивающий все внутри, словно по мановению волшебной палочки.

Вот она: сила чистокровного Альфы, заставляющая беспрекословно подчиняться.

Уже на это волчица не может не реагировать, пошатываясь, вставая с земли. Секунда другая, за которую начинает нещадно дергать и корежить неистовой болью мое плечо из-за перестройки строения костей и кожной ткани в организме. И вот уже теперь с человеческих губ срываются горькие всхлипы и стоны, а глаза жмурятся от жгучих ощущений в раненой конечности. На землю падает мой человеческий, обнаженный вид, который мгновенно накрывают чем-то тёплым, словно пуховым одеялом.

Находясь в полусознании, все ещё рыдаю. Чертовски и невыносимо больно. Но тут меня поднимают с холодной земли, крепче укутывая в мягкую ткань и бережно прижимая к горячей, вкусно пахнущей знакомым ароматом груди:

— Тише, волчонок, не плачь. Все будет хорошо…

***

Мартин

— Почему она все ещё не пришла в себя? — мерное пищание медицинского оборудования, подключённого к телу девушки, действовало Мартину на нервы.

Глядя на бессознательно лежащую Веталину, парня не покидало иррациональное желание стащить с неё все эти трубочки и провода, схватить в охапку и утащить отсюда куда-нибудь подальше. Встряхнуть бы ее как следует, нажать куда-нибудь, чтобы, наконец, открыла глаза.