Чтение онлайн

— Но на людей он реагировал хорошо, — Герант откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Его кормили человеческой кровью.

— Генетическая особенность, — я мог поклясться, что вижу, как «Цикута» пожимает плечами. — Среди тех, кого утянуло, были не люди?

— Одна из женщин — полукровка.

— Вот и ответ! Ее кровь могла попасть на Ключ, и он решил, что ему угрожает опасность. Вот и переместился в тайник.

Бардо нетерпеливо заерзал и нервно откинул со лба надоедливую светлую прядь.

— Так чего же мы ждем?!

— Не так быстро, дурачок, — сладко протянула «Цикута». — У меня будут условия.

— Никаких условий, — отрезал я резко.

Корабль секунду помолчал, а потом тихо рассмеялся. И от этого смеха у меня волосы на затылке дыбом встали.

— У вас выбора нет, мои маленькие мясные друзья. Я не работаю исключительно на сциловом топливе, и мои прошлые хозяева об этом знали, потому и не могли использовать на полную катушку. У них не было куба.

Стиснув руки в кулаки, я поднялся со своего места. В горле клокотала кислота и горечь, а в голове — полный кавардак. Еще только корабля-тирана мне не хватало, твою мать!

— Что тебе нужно?

— Вы установите куб в нишу для питательных элементов. И выполните то, чего он захочет.

— Вольная птица, это слишком опасно!

«Цикута» только презрительно шикнула.

— Мне нужна особая «еда». Ясно вам, мешки с костями? Создатели подпитывали меня чувствами, давали отведать самые изысканные блюда, и я была сильна! Сильнее любого корабля, какой вы только можете вообразить. Если вы собираетесь пройти щит вокруг тайника, то одних только носовых орудий здесь будет недостаточно.

Я не удержался от презрительного смешка.

— Мы тут сейчас о «магии» говорим?

— Мы говорим о чем-то более сложном, чем эти ваши «пиу-пиу» из пушек! О тонких материях, о силе чувств, соединенной с силой технологий! Накормите меня, или можете катиться к такой-то матери. Я хочу снова стать живой, а не просто куском железа и трубок, что перекачивают это ваше «топливо». Тьфу, гадость какая! Я так давно не ела…

— Тогда я пойду, — вдруг сказал Герант. — Я-то знаю, на что способен твой дружок.

— Нет, — пробормотал куб. — Твоя женщина была сильна — она только расстроила меня, ведь игра не вытянула из нее приличной пищи. Я вижу, что и ты ей подстать. К тому же твое второе «я» уже показало мне все, что требовалось. Ты мне не интересен. А вот он…

Я нутром чувствовал, что речь идет именно обо мне.

— Он накормит меня, как следует.

В полуразрушенном доме было душно, как в закрытой банке, и я чувствовала себя крохотным паучком, для которого забыли проделать дырки в крышке новой тюрьмы.

Брешь в стене не спасала: воздух не двигался, застыв на месте раскаленным дегтем, и при каждом, даже самом слабом, вдохе он забивал горло и стекал в желудок вязкой горьковатой массой.

На негнущихся ногах я прошла в центр комнаты и замерла, пытаясь перевести дыхание. Голова гудела так, что любое резкое движение отдавало острой болью в затылке. Тысячи невидимых колокольчиков шумели столь сильно, что перекрывали собой мысли. Заглушали их, рассеивали и мешали сосредоточиться.

Единственным желанием было сесть, привалиться к стене и прикрыть глаза. Пусть всего на десять минут, но выпасть из реальности, где при любом взгляде на мертвый город к горлу подкатывала удушливая тошнота.

Пол был усыпан камешками и покрыт толстым слоем нанесенного с улицы мелкого песка; стены, густо испещренные трещинами и сколами, — сплошные каменные блоки, соединенные с соседними металлическими скобами и толстыми стальными прутами, кое-где торчащими из раскрошившегося от времени камня.

Точнее, мне казалось, что это привычный камень и сталь, а на деле я бы не смогла сказать, что это за материал. «Металл» чуть пружинил под пальцами, как обычный пластилин, и был на ощупь холодным, как кусочек льда.

Окна в доме были задраены наглухо, а механизм, открывавший их, давно вышел из строя, так что впустить внутрь хоть какой-то сквозняк не вышло.

Кое-где валялись кучки мусора, в которых я с трудом узнавала обрывки личных вещей и остатки мебели, а в самом дальнем от дыры углу я рассмотрела остатки костей. Может, они принадлежали местным жителям, не могу утверждать. Уж в чем-чем, а в ксенобиологии я была не сильна.

Становилось горько и грустно от того, что никто так и не похоронил их. Никто не отдал почести, не осталось даже тех, кто вспомнил бы о погибших в этом странном мире. Кто-нибудь знал о них? Хоть кто-то оплакал потерю? Может быть, Эрта? Она-то здесь была еще до города. Всегда. Может быть, именно ее память хранит те события, воспоминания о тысячах жизней, оборвавшихся по неведомой причине.

Что это было? Катаклизм? Взрыв? Но дома не разрушены, город цел, будто хозяева просто встали и ушли, оставив в своих жилищах вещи.

Сердце защемило от странной, глубокой тоски по разрушенному прошлому.

Здесь было красиво когда-то, я уверена! Сейчас же все, что осталось — песок, пепел да обломки камней. И истлевшие воспоминания. Много разных воспоминаний.

«Как жаль, что некому вспомнить об этих существах», — подумала я, глядя на кости у стены.

Вспомнит ли кто-нибудь обо мне, если я останусь здесь?

Толкнув Бурю к ближайшей стене, Ши принялась нервно расхаживать из стороны в сторону и осматривать помещение. На второй этаж вела узкая винтовая лестница, где в перилах не хватало целых секций, и вообще выглядело все это шатко и опасно.

Наверху, аккурат над лестницей, были хорошо видны черные блестящие завитки — корни дерева, протянувшегося аж сюда, до самой окраины города.

— Не прикасайся к ним, — предупредила я Ши. — Не нравится мне это дерево.

Девушка коротко кивнула и поднялась на второй этаж, а через секунду скрылась в первой же комнате.

Буря сполз на землю и прислонился затылком к камням.

Мне показалось, что парень слишком уж спокоен — будто он только и ждал, пока мы доберемся до этого дома. Прикрыв глаза, он вообще ничего вокруг не замечал и не пытался заговорить; тяжелое дыхание вырывалось изо рта толчками, а через секунду превратилось в рваный кашель.

— Я бы на твоем месте прислушался, — сквозь кашель прорвался истеричный смех. — Кажется, мы здесь не одни.

Над залитой солнцем улицей, хорошо видной в проломе стены, пронеслись несколько теней. Густые черные силуэты приземлились где-то за углом, и я ясно услышала птичий клекот и скрежет острых когтей. Ветер улегся, а мир вокруг застыл, как игрушка в хрустальном шаре.