Чтение онлайн

Противное вжиканье когтей приближалось. Отступив в укрытие, я бросила на Бурю предупреждающий взгляд, всем видом, без слов пытаясь ему сказать: «Даже если поднимешь шум и попытаешься сбежать, то далеко не уйдешь».

Парень отполз в сторону и замер, пристально наблюдая, как я отстегиваю от пояса меч.

Клекот усилился. Я различила несколько голосов: один был выше остальных — надрывный и скрипучий. Если существа и общались между собой, то именно этот голос показался мне «командирским». Каждый выкрик — как удар хлыста.

Укрывшись за изломом стены, я наблюдала, как тени скользят по земле, медленно приближаясь к дыре. Может, повезет и они просто пройдут мимо?

Раздраженно цыкнув, я отогнала напрасные надежды.

Маловероятно. Мы по самую макушку в крови и грязи — только самый отбитый нос не учует добычу.

Одна из теней застыла у пролома. Я видела, как размытый темный силуэт на песке крутил головой, прислушивался и принюхивался, шумно втягивая раскаленный воздух.

Повернулся к дыре.

Первой в проеме показалась голова. Там, где у людей были рот и нос, у существа красовался мощный изогнутый клюв. От висков к затылку тянулась кайма из иссиня-черных перьев, и никакого намека на волосы. Череп глянцево поблескивал под лучами солнца. Большие глаза, лишенные ресниц, походили на наполненные лазурью стеклянные камешки. Существо даже не моргало — просто осматривалось, медленно поворачивая голову из стороны в сторону.

На теле — ни клочка ткани, лишь плотная, как панцирь, кожа и перья.

И у существа не было рук. Только мощные крылья, кроваво-красные, не меньше шести футов в размахе. По-птичьи выгнутые в коленях ноги были увенчаны острыми кинжалами когтей. Один удар — и они могли бы выпотрошить человека в броне.

Тварь аккуратно повернулась в мою сторону, тихий клекот вырвался из горла, а в глазах застыл хорошо знакомый мне хищный интерес, какой бывает у охотника, заметившего добычу.

Клинок вошел в мощную шею по дуге, прорубив перья и толстую шкуру. Густая зеленоватая кровь брызнула в сторону, заляпав часть стены и пол. Рванув клинок на себя, я отскочила назад, когда воздух со свистом рассекли когти. Волоски на руках встали дыбом от одного только вида острых кончиков, будто специально заточенных, чтобы рвать плоть.

Тварь захрипела и подалась вперед, взмахнула громадными крыльями, заслоняя собой весь пролом. За ее спиной показались еще две тени, куда меньше своего командира, но такие же смертоносные. Оперение меньших птиц было темнее и тусклее, а крылья казались слабыми и недоразвитыми.

Может, это мать и ее птенцы? Она просто защищает свою территорию…

Бросив быстрый взгляд на Бурю, я заметила, как шевелятся его губы.

— Добей ее, — шептал он.

Птица тихо заклекотала, и оба птенца двинулись по дуге, обходя мать и не отрывая взгляд от меня. Когти у них были такими же острыми, как и у родителя, так что не получится отделаться царапинами. Бурю они в упор не замечали, что могло бы сыграть мне на руку, если бы он был свободен и вооружен.

Вязкая кровь стекала вниз по груди зверя, а в воздухе повис тяжелый горький дух. Почему она не падает? Такая рана свалила бы кого угодно!

Что-то над головой тихо скрипнуло, с потолка посыпалась мелкая пыль и осела на волосах и одежде. Один из птенцов пронзительно заверещал и ломанулся вперед, задев мать крылом, а я успела выставить клинок перед собой аккурат перед ударом клюва. Тварь даже не думала тормозить — навалилась всем весом. Острые когти вспороли бедро. Взвыв от боли, я умудрилась вывернуться, а тварь по инерции понеслась вперед, прямо к лестнице.

Шаг — и широкий дуговой удар отделил птичью голову от тела. Туша повалилась на землю и конвульсивно дернулась, расплескивая вокруг зеленую жижу.

Что-что, а у молодых птиц шеи не такие прочные, как у их мамаши.

— За тобой! — рявкнул Буря.

Я качнулась в сторону как раз в тот момент, когда птенец решил разрезать меня пополам крылом. Заостренные перья колыхнули воздух перед лицом, обдали меня жаром и горькой вонью. Пронзительный клекот хлестнул по ушам, но в ту же секунду оборвался, когда тварь налетела на клинок. Удар вышел неудачным — лезвие прошило птичий бок.

Пинок в грудь отбросил меня к стене, а сверху навалилась туша врага, прямо перед лицом щелкнул клюв, а налившиеся красным глаза обещали мне самую болезненную из возможных смертей.

Острие меча вошло в шею, как нож в масло. Провернув клинок, я чуть не задохнулась, когда в рот и нос брызнула кровь.

Птенец дернулся и откатился в сторону. Голова повисла на лохмотьях кожи, а само чудовище было мертво.

Обернувшись к птице-матери, я увидела стоящую над телом Ши. Один мощный удар закончил начатое, и обезглавленная мамаша мелко подергивалась на каменном полу.

— Как ты… тут оказалась?..

Язык распух во рту, боль прошила позвоночник раскаленной спицей. Рана на бедре пульсировала, разливала по телу тяжесть и жар. Точно невидимая многоножка пробралась под кожу и медленно, дюйм за дюймом, захватывала каждый мускул, мешала двигаться.

Комната перед глазами поплыла и накренилась в сторону, а уже через мгновение я удивленно рассматривала пыльные камни пола и слушала голос Ши — тихий, как шелест листвы.

Девушка трясла меня за плечи, что-то искала в сумке на поясе, но мне было все равно.

Я медленно тонула в кромешном мраке, где ни боль, ни жара, ни жажда уже не тревожили. Где не было тяжелых мыслей о доме, сомнений и разочарований в себе.

И мне это нравилось.

— Ты уверен, Фэд? Это может быть ловушкой. Ты же не думаешь, что эта консервная банка может играть честно? Эй, ты меня слышишь вообще?

Я только раздраженно отмахнулся. Конечно, это все могло быть одной большой ловушкой, я прекрасно это понимал! Герант прав, но разве у кого-то на этом сраном корабле был выбор? Разве он был у меня? Время уходило. Ни Флоренс, ни Ши не могли ждать вечно.

— У тебя есть другие светлые идеи? М? Нет? Вот и у меня нет, так что просто заткнись и положи эту штуку в нишу.

— Если честно, то я восхищена твоей выдержкой, — едко заметила «Цикута», но ее слова я пропустил мимо ушей. В них было слишком много откровенной насмешки и злорадства, и кормить эту скотину собственным гневом не хотелось совершенно.

— Бардо. — Пилот обернулся, и его взгляд сказал все, что я хотел узнать. — Как только она получит все, что нужно…

— Я знаю, — мужчина нахмурился и глянул на куб, а затем понизил голос до заговорщицкого шепота: — Не дай ему ковыряться в тебе слишком глубоко, не позволяй отравлять разум. Я-то знаю, чем могут закончиться такие игры.

Невесело усмехнувшись, я хлопнул Бардо по плечу.

— Не хочешь потом оправдываться перед Авророй, если я умру?

Пилот наградил меня совсем уж мрачным взглядом.

— Твоя сестра знает, что ты — конченый психопат, — дернув кресло, он положил руки на штурвал, будто только он — единственный кусок стабильности в разрушающемся мире. — Но объяснять все это Флоренс — выше моих сил.

— Следи за показателями, — голос «хрустнул», как раздавленное сапогом стекло, и пришлось откашляться. Повернувшись к кубу, я скрестил руки на груди и окинул артефакт самым грозным из своих взглядов. — Герант! Ты знаешь, что делать?