Чтение онлайн

Орлин вернулся быстро, не так, как обычно ходят старики, — будто летел, а не шагал. В руках — миска с каким-то дымящимся отваром, бинты и баночка с густой тёмной мазью, запах которой тут же забил ноздри резкой горечью.

— Вот, держите, Ваша Светлость, — Александра, не мешкая, сунула мне в руки свернутый кусок ткани. — Зажмите это… зубами.

Я прищурился.

— Что, все настолько плохо?

— Лучше не говорите, — хмыкнула она. — Дышите ровно.

Я послушался. Зажал тряпицу между зубами, пытаясь угадать, какой именно кошмар меня сейчас ждёт. Но представить было сложно. А зря. Потому что следом Орлин, не теряя времени даром, уже приложил к ране что-то горячее и обжигающее, и в этот момент я понял, что прежняя боль была лишь невинной прелюдией. Жжение пронзило руку до плеча, огненной волной пронеслось по всему телу, выбивая воздух из лёгких. Мир закружился, сердце застучало где-то в висках, а ткань в зубах спасла от крика. Едва.

Сознание моё попыталось уцепиться за реальность, заморгало, будто свеча на сквозняке, но... тепло комнаты, знакомые лица, ощущение, что я дома, а не посреди Чертополосского цщелья или в пасти у ржанника, — всё это понемногу отпускало внутреннюю пружину.

Я сдался. Не от боли, нет — от понимания. Оттого, что здесь я в безопасности. И, может, не совсем один.

Александра

Я заметила кровь почти сразу. На его руке, на боку — расползавшееся тёмное пятно, уже въевшееся в ткань. Сердце сжалось, дыхание перехватило. Хотелось воскликнуть, отпрянуть, но… нельзя. Сейчас Кристиан нуждался не в панике, а в помощи. И я знала, как это — сохранять лицо, даже когда внутри всё сжимается от страха.

Орлин, хоть и был худощав и явно вымотан, уже подхватывал герцога под руку. Я поспешила на помощь, не говоря ни слова. Мы с ним сработались удивительно слаженно: почти без слов, на одних взглядах. Я подставила плечо, поддерживая Кристиана, пока мы медленно поднимались по лестнице. Он почти не стоял на ногах, и каждый его шаг отзывался на моём плече тяжестью и болью. Но мы справились.

А когда мы добрались до комнаты и уложили мужчину на постель, я заметила, как под ним начинает проступать алое пятно. Проклятие. Простыня, перина — всё может пропитаться кровью. Я замерла на миг, потом вдруг вспомнила, что всё ещё держу в руке тряпицу — ту самую, которой протирала инструменты после уборки на улице.

Не раздумывая, я подложила её под раненую руку. Пусть и не чистая, но лучше так, чем позволить крови разлиться по всему. А потом — рукава засучены, волосы подколоты, лицо спокойное, почти холодное. Сейчас я не испуганная девушка. Сейчас я — помощница. И Кристиан Виери может на меня положиться.

Орлин, кинув последний взгляд на герцога, выбежал из комнаты — за лекарствами, за бинтами, за хоть какой-то надеждой. А я осталась. И осталась не просто стоять — время действовать.

Сжав зубы, я решительно коснулась разорванного рукава его рубахи. Ткань мешала, цеплялась за рану, прилипла местами к коже. Так нельзя. Я потянула — аккуратно, но уверенно. Рубаха поддалась, не вверх, как я рассчитывала, а с хрустом и треском разошлась по шву. Я замерла на секунду… и тут же решила: отлично. Всё равно одежду уже не спасти. А теперь, по крайней мере, я могу видеть, с чем имею дело.

Ранение было глубоким, по краю уже вздувшаяся кожа, багрово-синяя. Кровь, хоть и не текла сильным потоком, всё ещё просачивалась. Мне стало не по себе, но я заставила себя сосредоточиться. Осмотрелась в поисках чего-нибудь полезного — и вдруг взгляд упал на таз с водой, стоящий у изножья кровати. Он… был тут всё это время? Или Орлин успел принести?

Хотя, неважно.

Я подошла, взяла висящее на спинке стула полотенце, макнула его в прохладную воду и осторожно, медленно начала смывать засохшую кровь со здоровых участков кожи. Каждое движение — точное, бережное. Как будто от этого зависела чья-то жизнь. А может, так оно и было.

Кристиан застонал и метнулся на постели, его губы шевелились, бормоча что-то бессвязное. Я вздрогнула, но не отпрянула. Он метался, будто во сне, будто в каком-то кошмаре. И вдруг — затих. Слишком резко, слишком тихо. Я замерла. Сердце стучало в ушах. Наклонилась ближе, почти вплотную к его лицу, затаив дыхание. Тихо… Тихо… И вот — слабый, но ровный выдох. Жив. Просто отключился.

Я откинулась назад, выдохнула и тут же снова взялась за дело. Он дышит — этого достаточно. Панике тут не место. Рану нужно очистить, остановить кровь, подготовить всё до возвращения Орлина. Работа — вот что важно. И я знала, что делать.

Старик вернулся, будто знал, что именно в этот момент я нуждаюсь в его уверенности. Он молча поставил на стол свою сумку, достал пузырёк с резким, почти обжигающим запахом — спиртовым, без сомнений. Когда слуга обрабатывал рану, Кристиан дёрнулся даже в полубессознательном состоянии. Затем мазь — густая, тёмная, с резким травяным запахом, словно из десятка болот. Но я не отводила взгляда, старалась запомнить каждое его движение. Чистая тряпица, туго перевязанная вокруг плеча, почти походила на бинт.

— Повязку нужно будет менять каждые два часа, — глухо сказал Орлин, взглянув на меня.

Я кивнула. Это мне по силам. Это я точно сделаю. а сейчас можно было оставить нашего пациента не надолго и спуститься вниз. Мы оставили лишь одну свечу на тумбочке — достаточно, чтобы видеть, если вдруг что, но не тревожить зрение спящего. Орлин подхватил таз с розовато окрашенной водой, и мы начали спускаться по лестнице, стараясь не шуметь.

И тут — стук. Тихий, но настойчивый, как у человека, которому нужно, но страшно.

— Да кого ещё принесло среди ночи? — пробормотал старик, опуская тазик на пол и направляясь к двери.

На пороге оказался сухонький мужичок в потёртой куртке. Он что-то торопливо зашептал Орлину, понижая голос, как будто боялся быть услышанным. Старый слуга нахмурился, откинул за спину волосы, вперился в говорящего с вниманием и... не перебивал, слушал до конца.

А как только гость, завершив свою сбивчивую речь, отступил в тень, Орлин обернулся ко мне, недовольно сдвинув брови:

— Это староста поселения, который просил помощи у господина. И ему хватило наглости явиться сюда. Говорит, вещи Его Светлости привез, — пробурчал он, со скрипом в суставах шагнув вперёд. — Вот же упрямый.

Но тем не менее старик поспешил за гостем, прихватив свечу, и я, не отставая, двинулась следом. Мы шагали по узкой тропинке, где ветки хлестали по плечам, а тусклый огонёк в руке старика выхватывал из темноты лишь куски дороги. Вскоре наша странная троица оказалась на краю дороги, у самой обочины, где стояла старая, потрёпанная телега, запряжённая старой кобылкой.