Чтение онлайн

Рядом по берегу шла компания подростков. Они остановились, хихикая, принялись обсуждать нас. Виктор повернул голову, посмотрел на них.

– Да это же тот чувак, что собирается стать президентом! – крикнул один из них.

– Валим лучше отсюда, - сказал второй.

Они ушли, но на прощание успели нас сфотографировать.

– Завтра будем во всех соцсетях, - проговорила я, облизывая шею оборотня.

– Ну и пусть, - ответил он, и поцеловал меня.

Его рука заскользила то вниз, то вверх по моему телу. Оборотень откинулся на спину, я оказалась на нем, прижалась к нему, чувствуя, как его рука ласкает мои ягодицы, палец оказывается между ногами.

Мои крики возбуждения слышны на всю округу, но мне плевать. Вижу проплывающий рядом свой лифчик – тоже плевать. Есть только здесь и сейчас, и до лампочки, что к машине придется идти голышом.

Я закатила веки и полностью отдалась возбуждению.

Оборотень лизал мои соски, а те стали настолько твердыми, что аж трещали. Теплая вода то поднимала меня вверх, то опускала вниз. Что-то горячее разливалось внутри меня и приятным теплом разливалось по телу. Казалось, оно вот-вот выплеснется наружу.

Теперь Виктор забрался в меня языком, нашел там ту самую точку, мягко прикоснулся к ней. От удовольствия даже становится немного больно. От прикосновений оборотня к моему клитору во мне будто бы зажигается потаенный внутренний свет, и наделяет меня магической энергией.

В голове воцаряется полнейший бардак. Думать о чем-либо невозможно, да и не хочется. Только наслаждаться. Не понимаю даже, что именно со мной делает оборотень, лишь чувствую бурлящие волны удовольствия. Они идут будто отовсюду. В один миг создается впечатление, что я погружена с головой в воду, и даже не дышу, а в другой лечу в бесконечном пространстве без верха и низа.

На секунду перед взглядом показывается довольное лицо оборотня на фоне переполненного звездами неба. Я улыбаюсь ему. Он приподнимает меня, целует, в тот же миг забирается так глубоко в меня, как еще никогда не забирался. Ощущение будто мы стали единым организмом, который нельзя разделить не навредив.

В этот момент приходит оргазм.

Все вокруг переполняется приятным теплом, вода кажется мягкой периной, звезды перед глазами пляшут в странном, но таком гармоничном танце.

– Только сейчас вспоминаю про потерянную одежду. Солнце уже зашло, и искать её бессмысленно.

– Так и пойдем голышом? – спрашиваю у Виктора.

– Можешь подождать, я обернусь, быстро добегу до машины и заберу тебя.

– Не надо. Не хочу оставаться одна, - шепчу я.

– Тогда, надеюсь, никому не придет в голову бродить тут в такое время. А если придет – спрячемся за деревьями.

Он поднял меня и понес к машине. Ночь была ясная, кто-то мог бы углядеть нас с приличного расстояния, но пусть себе смотрит.

– Что будем делать с Вольской? – спросила я.

– Завтра встречусь с Максимом. А потом мне нужно будет ехать, - сказал Виктор.

– Отменить – никак?

– Мероприятия запланированы еще месяц назад, так что просто отменить не получится. Но если хочешь можем поехать вместе.

– Мне страшно оставаться здесь, - прошептала я. Вольская не выходила из головы, и тот, кто убил её, мог знать, что она встречалась со мной. Но как вспомню прошлую поездку с толпами журналистов, криками противников под окнами всю ночь и прочими прелестями…

– Я подумаю, - сказала я, сама не зная, что делать. – У тебя есть запасная одежда в машине?

– Нет, - ответил оборотень. – Надеюсь, нас не остановит полиция для проверки документов.

***

Ехать через город голышом было весело. Я всю дорогу смеялась над тем, что вот-вот нас остановит полиция, и увидит голого кандидата в президенты за рулем. Наверняка об этом написали бы все газеты. Виктор и сам смеялся, говоря, что кто-нибудь обязательно соотнес бы размер его достоинства со способностью править, и сделал бы подробный аналитический разбор по этому поводу.

Редко я видела оборотня смеющимся. Он всегда напряжен, всегда решает какие-то дела, всегда ему мало времени, всегда бесится, что не успевает доделать то, сделать это, встретиться с тем и договориться с теми. Зато о том, что у него беременная жена, и он уделяет ей мало времени, он говорил редко. Будто это может ждать хоть целую вечность.

Если Магомет не идет к горе, придется горе идти к Магомету.

– Я еду с тобой, - сказала я.

– Уверена? – спросил он так, будто хотел, чтобы я осталась. – Опять кто-нибудь устроит демонстрацию перед нашими окнами. Ну или помнишь того журналиста, что спустился с крыши на альпинистской веревке…

– Я еду.

– Хорошо, - кивнул он. – Скажешь небольшую речь?

– О чем?

– Думаю, будет хорошо, если ты обратишься к матерям. Некоторые конкуренты обещают повышение материнского капитала. Самый обычный популизм – это образует дыру в бюджете. Но народ им верит. Думаю, будет хорошо, если ты объяснишь им, почему это невозможно.

Я кивнула. Почему нет?

– Вряд ли поймут многие. Но, надеюсь, некоторым дойдет.

– Почему?

– Потому что люди эгоисты. Пообещай им низкие тарифы, набитый живот, снижение налогов – и они хоть дьявола выберут. А дьявол если это и сделает, то через год или два упадет валюта, зарубежные компании разорвут контракты, бизнес начнет терять деньги, много компаний закроется. Короче, в долгосрочной перспективе ждет полная задница. Но народу лишь бы сегодня было хорошо. На завтра плевать.

Мы въехали во двор. Виктор слегка приоткрыл окно, подозвал курящего на лавочке охранника.

– Принеси нам что-то из одежды.

Тот не стал задавать вопросов, кивнул, молча пошел выполнять задание. Через пару минут на мне уже были большие для меня брюки, которые приходилось поддерживать, чтобы не упали, и такой же свитер.

Не очень удобно, но красоваться перед охраной дома голышом не пришлось. Пройдя через дверь, я сразу же переоделась в домашний халат, пока Виктор внизу колдовал на кухне, мы поужинали каким-то блюдом из овощей и рыбы, а затем уставшая улеглась в кровать.

Виктор связался с кем-то из его представителей в регионах по скайпу, долго говорил о чем-то, короче, засыпать мне снова приходилось одной.

Мне приснилось, что я стою среди толпы людей. Странных людей, с одним лицом на всех, в одинаковой одежде. Они обступили меня со всех сторон, но смотрели вдаль, откуда слышался голос Виктора.

Разобрать слова было невозможно, но это точно был он.

Я попыталась пробраться сквозь толпу, но та не желала меня пропускать. Стояла будто это были не люди вовсе, а деревья. Шагала назад, и они расступались, но вперед никак. В какой-то момент они зааплодировали настолько громко, что я чуть не оглохла. Снова попыталась пройти к Виктору, протиснулась в тонкую щель между парой человек, проползла на четвереньках между ног еще одного, потом еще, но голос Виктора лишь отдалялся, пока и вовсе не превратился в едва заметный тихий шум.