Чтение онлайн

Сам оборотень садится рядом.

– Не шевелись.

Почему не шевелиться? А, впрочем, не важно.

Он развязывает мой халат и с минуту путешествует по мне взглядом, словно бы продумывая маршрут своих ласк.

– Закрой глаза.

Послушно закатываю веки, и чувствую поцелуй чуть ниже пупка. Один, второй, третий, все ниже и ниже. Каждый поцелуй создает под кожей напряжение, будто бы там что-то оживает, наполняется горячей жидкостью, стремится вырваться наружу.

Чувствую, как Виктор ложится рядом со мной, легонько кусает за мочку уха, забирается пальцами в волосы, прижимает меня к себе, целует. И в тот же миг входит в меня.

Никогда к этому не привыкну. Каждый этот миг отличается от предыдущего. Каждый раз ощущения меняются. Но каждый раз накатывает такая волна эйфории, что я тону в ней.

Он обхватывает меня ногами, я цепляюсь за его плечи. Он завязывает мне глаза. Не знаю зачем, но раз он это делает – так будет лучше.

Не замечаю, когда с него полностью исчезает вся одежда. Только что прикасалась к ткани рубашки, и вот через секунду уже к твердому, горячему, пьянящему приятным запахом телу. В меня будто вселяется что-то потустороннее – набрасываюсь на Виктора, принимаюсь лизать его грудь, кусать пылающие соски, танцевать на его твердом, как гранит, члене.

Глубже, глубже, еще глубже. В бесконечность.

Жадно вдыхая ртом воздух, я изо всех сил старалась сделать ему приятно. Он делал то де самое. Ухватил меня за бедра и задавал ритм. Его пальцы плясали по мне, словно принадлежали скульптору, а я была его будущим шедевром.

Моя грудь едва ли не взрывалась от возбуждения, когда его пальцы прикасались к ней, живот становился все тверже, кожа покрывалась потом.

Мы снова перевернулись, Виктор оказался сверху. Он схватил мои запястья, прижал их к кровати. Поначалу от непривычки я вертелась в попытках вырваться, но с каждой секундой понимала, что мне нравится быть в его руках.

Оборотень зарычал. Проник в меня как можно глубже. Я взвыла от прилива удовольствия. Будто сама моя кровь вскипела. Воздух показался вязким, словно кисель, но мне нравилось ощущение беспомощности. Его руки сдавливали мои ягодицы и грудь, член казался огромным, казалось, он все время увеличивался. Я громко кричала, не понимая, где боль переходит в удовольствие и обратно. Или же эти вещи здесь и сейчас были одним и тем же?

Он кончил. А может, мне показалось. Всяко, Виктор не остановился ни на секунду. Не думала, что так бывает. Да и вообще мне не хотелось думать. Голова кружилась, но уже не от усталости. Поцелуи оборотня становились меткими выстрелами в самые сокровенные места.

Внизу живота будто что-то щелкнуло. Приятное тепло разлилось по телу, окончательно вырывая мой разум из клетки реальности. Пальцы оборотня все еще прикасались ко мне, будучи ориентиром и не давая совсем лишиться рассудка от плещущегося во мне кайфа.

Его пальцы мягко сняли повязку с моих глаз, и какое-то время я не могла понять где нахожусь. Разум решил временно взять отпуск. Затем почувствовала, что лежу на его сильной твердой груди с единственным желанием – чтобы так было всегда.

К сожалению, уже завтра мы должны были расстаться.

Глава 21

Всю дорогу обратно я проспала. Проснулась уже в столичном аэропорту, когда пилот объявил в громкоговоритель о посадке. Подняла веки, выглянула в иллюминатор – так и есть. Я дома.

Виктор тоже спал. Кажется, даже не понял, что мы приземлились. Я встала, взяла его за руку, тот сразу же вскочил, будто рядом началась война. Тут же понял, где находится, и прижал меня к себе.

– Ты отправишься домой, а мне надо еще кое-куда слетать, - сказал он.

Ну вот, опять…

– Куда еще?

– Надо решить одно дело. Это ненадолго, максимум до послезавтра.

– Отложить никак?

– Нет, никак, - прошептал он. В его голосе промелькнула злоба. Не на меня, скорее на обстоятельства, что вынуждают его опять бросаться в путь. – Только постарайся никуда не ходить. Официально никто не знает, что ты здесь. Пусть так и остается.

Я кивнула.

– Буду звонить тебе.

Только звонки и остаются. Там ему надо будет опять отлучиться, и снова, и снова…

С каждым мигом на меня лавиной накатывала грусть. Вновь днями напролет шататься по дому, не зная, чем заняться.

– Может, я пойду в штаб? Продолжу…

– Пока что не надо. Когда я вернусь, ты сможешь ходить куда захочешь.

– Ты не из-за выборов улетаешь…

Он кивнул.

– Это связано с твоим братом…

– Я надеюсь, мы поговорим, и все встанет на свои места.

– Ты уверен?

– Уж кому, если не мне знать его.

– А Вольский?

– Что Вольский?

– Его жена погибла. И дала понять, что они как-то с ним связаны…

– Думаю, это тоже смогу выяснить, - сказал он. – Сам по себе Вольский тебе зла не причинит. За это не беспокойся. Иди с ними, - Виктор кивком указал в сторону высоких широкоплечих охранников, стоящих рядом с двумя машинами.

Я развернулась и медленно направилась к выходу. Если Виктор Голубоглазов что-то решил, то ни я, ни кто-либо другой не в силах его переубедить.

– Стой, - окликнул он.

Я развернулась, и он поцеловал меня в губы. Хотелось, чтобы этот миг длился вечно, но он закончился слишком быстро и оставил после себя горькое послевкусие.

– Я буду переживать…

– Со мной ничего не случится, - усмехнулся он, и тут оставалось только поверить на слово.

Я спустилась по трапу, села в машину, смотрела на самолет, откуда оборотень махал мне рукой и как-то тревожно усмехался. Его отлучки и вечные дела никогда не закончатся. Пусть здесь это необходимость, но были и не самые важные вещи, ради которых он срывался с места и исчезал на несколько дней, а то и недель.

Машина развернулась, за окнами заблестел отражениями в зеркальных окнах город. В этот раз меня повезли по объездной дороге, где лишь деревья по обе стороны и россыпь частных домиков. Через полчаса была уже в доме. Одна на все это огромное помещение с десятками комнат. Разве что кот Виктора не отказывался сложить мне компанию. Кажется, он тоже соскучился за хозяином, и задолбался принимать еду от молчаливых охранников.

– Ни тебе помурлыкать на ручках, ни поиграться, - погладила я его, на что тот перевернулся на спину с довольной физиономией.

Накормила его, посмотрела, чего бы поесть самой. И холодильник, и шкафчики на кухне были забиты буквально всем – от самого обычного хлеба до экзотических то ли фруктов, то ли овощей, которых я и названия не знала. Но готовить не хотелось, хоть я и понимала, что в моем положении надо бы питаться лучше. Взяла сыр, отрезала пару кусочков, перекусила.

Не хотелось вообще ничего. Пришло то самое ужасное состояние, когда вроде и хочется чем-то заняться, но в то же время и не хочется. Разве что поспать. Хоть и поспала в самолете, но сон там – точно не то, что нужно.