Истинная правда, или Учебник для психолога по жизни
Шрифт:
Принятие себя и жизни, особенно если жизнь поганая, а ты ей под стать, — первое, необходимейшее условие нормальной душевной жизни. Пока этого нет, не то что лучшеть, просто жить сил не хватает. Вот, например, сложилась ваша жизнь так, что оказались вы в заднице.
Я понимаю, вас здесь многое коробит, меня тоже. Но что же делать, если вы оказались именно там?
Итак, вы в заднице, и как оттуда выбираться, совершенно не ясно. Тогда первоочередной задачей является: как, оставаясь в заднице, не чувствовать себя ее куском и, может быть, даже чувствовать себя иногда счастливым?
Ответ – принять себя в заднице. Если бы вы там родились, она была бы для вас Родиной, и на вопрос: "Что вы тут делаете?" вы гордо бы удивлялись: "Что, что — живу я здесь!"
Принятие жизни дает возможность жить, принятие себя дает возможность себя менять.
Инструктор на Фиолетовых курсах может увлеченно откапывать среди твоих мотивов самые гадкие, но, если это инструктор классный, у тебя не будет чувства, что тебя уличают.
Ты мстишь ребенку за то, что он лишает тебя возможности встречаться с мужчинами? — Да.
Ты ненавидишь своего мужа? — Да.
Ты хочешь, чтобы твоя мать быстрее умерла? — Да.
Почему люди оказываются готовы сделать такие трудные признания? Потому что инструктор воспринимает их без осуждения. Хороший инструктор работает на принятии сам и предлагает выработать такое же отношение человека к самому себе: что бы ты ни делал, хорошо все. Потому что только принятие делает возможной настоящую честность перед собой, а когда человек "застукал" сам себя, ненужное испаряется.
Так говорят фиолетовые. А что про это думаете вы?
Я думаю про это многое.
Я верю, что идея о благостности принятия великолепна, я даже думаю, что она верна. К сожалению, когда ее начинают претворять в жизнь, начинаются трудности.
Как вам вот такой взволнованный и напористый монолог от вступающей в жизнь девушки-подростка: "Да, я Хапуга, мне всегда хочется, чтобы все доставалось только мне, хоть своего, хоть чужого, ну и что? Мне инструктор объяснил, что это нормально, потому что в детстве, когда у меня родилась сестра, все внимание стали давать ей и меня обделили. Поэтому я эгоистка и буду хапужничать дальше. А что я еще могу?"
По-моему, от такой наглости инструктор обалдел, потому что ответил по шаблону: "Тебе надо глубже принять свой эгоизм!" Есть гипотеза, что с принятием своего эгоизма у девушки все в порядке, а вот с головой и совестью дела обстоят хуже.
Думается, что в таких случаях уже не надо принимать свой эгоизм, надо просто перестать быть Поганкой!
Принять себя — трудно. Но похоже, не менее трудно сделать следующий шаг: взять ответственность за качество своей жизни. Отказаться от себя сегодняшнего — во имя себя завтрашнего.
Я не думаю, что тут дело в совести, дело скорее в голове, а именно в ее отсутствии. И это может быть и на Фиолетовых, и в Синтоне... Это может быть просто где угодно. Вот моя сестра тоже собралась на курс, а я прям-таки боюсь этого. С какой целью она идет на курс? Свой дом она уже превратила в дом сумасшедший, и теперь что она хочет дальше? То ли понять, почему у нее дома так хреново, то ли получить разрешение окончательно угробить там все население?Ироничный Инструктор
Что я понял на Фиолетовых
За чаем, болтовня Даши Я не доверяла людям и нашла Диму, потому что его можно было сделать зависимым и поэтому надежным. С ним я была уверена, что он не уйдет просто так. А потом, когда я на Фиолетовых поняла свою проблему и разрешила себе людям доверять, встал вопрос: "А зачем мне Дима? Что мне в нем, кроме того, что я могу им управлять и поэтому с ним безопасно? Эта проблема ушла — но тогда что меня с ним связывает?" И теперь я его — видеть не могу. Сказала ему это, а ему теперь тяжело, и вот который вечер он с друзьями пьянствует, боль свою глушит. Да, и еще: в понедельник я заболела — температура, насморк, голова болит, и тут же вспомнила Мазину: "Болезнь есть способ привлечения внимания". Так, чье же внимание я хочу привлечь? ...Сообразила. Но зачем я собираюсь привлекать внимание таким сложным образом? Набрала номер телефона, напросилась в гости. По дороге, в метро, обнаружила, что температуры нет. Выздоровела.Я благодарен Фиолетовым за многое.
После своего первого Фиолетового курса у меня возникло острое желание наладить отношения с мамой. Многое получилось. Спасибо!
После каждого курса, даже если я рассказывал, что в этот раз открытий не было, меня перебивали: "Николай Иванович, у вас же лицо другое!" Да, я мог этого не замечать, но каждый раз душа острее воспринимала и чужую радость, и чужую боль. Душевное зрение становилось острее, а главное, очень хотелось разглядеть за каждым благополучно упакованным "Нормально" — живое биение сердца. Тоску. Поиск любви. Надежду.
Но на Фиолетовых я понял и многое другое, более веселое и не менее мне важное. Понял то, что раньше не могло прийти мне в голову.
Например, я понял, что когда в семье плохо — это многим лучше некуда, потому что тогда человеку есть чем заняться, а именно заняться страданиями и выживанием. Только там я в упор столкнулся с людьми, которых не устраивало в их семье именно отсутствие проблем. В семье хорошо — вот плохо, вот проблема, потому что чем же теперь заняться? Впрочем, безвыходных ситуаций нет, и они — кто начинает искать романтику, кто начинает преследовать другого за поиск романтики, так или иначе люди начинают напрягать отношения, получают отношения, начинают отношения выяснять и по-другому разнообразно отношаться.
Текут слезы, любовь и разводы, то есть бурлит сплошная и богатая личная жизнь.
Из дневника Тони ...В Синтоне люди веселые, симпатичные, с ними легко иметь дело, особенно если от них ничего не нужно. Тем не менее, когда я прихожу в Клуб, то тут же надеваю маску равнодушной доброжелательности: следовательно, в Синтоне я чего-то боюсь. Я не умею говорить на публику (читаем — боюсь), а популярностью и вниманием там пользуются именно ораторы, люди, которые умеют говорить умно и сильно. Я предпочитаю слушать и критиковать молча, хотя, уверена, некоторые слышанные мною вещи я в состоянии была бы сказать самостоятельно. Впрочем, это мой личный комплекс. Синтон-программа для меня — это работа лидеров и группы. В последнее время стали возникать мысли о том, что лидером могу быть и я, только хочу ли? А жизнь группы довольно интересна, только проходит она исключительно во время занятия, за стенами комнаты наступают другие отношения. Фиолетовые — возможность окунуться в мир чувств, хоть ненадолго отключиться от думательных процессов. Туда не нужно ходить регулярно, впрочем, по-моему, это просто невозможно: не хватает душевных сил, да и другие дела тоже требуют внимания. В то же время на Фиолетовых я учусь выражать свои чувства, заботиться о других людях. Пока, правда, не слишком удачно: на двух из трех ассистирований мои студенты уходили, не пройдя курс. И, боюсь, в этом есть и моя вина. По крайней мере, когда студент уходил, я чувствовала облегчение и начинала получать удовольствие от курса. Мне трудно нести за кого-либо ответственность, и, когда эта необходимость исчезает, я чувствую себя гораздо лучше. Забавно, но на протяжении всего обучения в школе я была чрезвычайно ответственным человеком. Фиолетовые помогают мне осознать свои проблемы, а Синтон подсказывает нестандартные пути их решения. На Фиолетовых я не боюсь совершать ошибки и говорить то, что думаю или чувствую, а в Синтоне прежде чем сказать что-либо, я подумаю десять раз. На Фиолетовых я почти не выставляю "защит", в Синтоне же применяю сразу несколько. На вопрос "Как дела?" на Фиолетовых я отвечаю искренне, в Синтоне отделываюсь стандартным "Лучше всех" или “Замечательно”. В Синтоне можно многому научиться, что потом наверняка пригодится в жизни, но в то же время осознание этого опыта пришло ко мне только после Фиолетовых. И не сразу. Впрочем, может быть, осознание не имеет никакого отношения ни к Фиолетовым, ни к Синтону, а просто пришла пора мудреть, взрослеть. Наверное.Лайфспринг,
или
Пять дней, которые потрясли всех
Лайфспринг — один из самых сильных, по крайней мере крутых, тренингов по личностному росту. Более всего он напоминает взрывную волну, выбрасывающую человека из наезженной колеи его жизни — в полет.