Чтение онлайн

Руки горячие на голой спине. Сердце под щекой — бум-бум-бум. Травы горькие и ветер теплый и свежий, будто только дождь летний прошел. Дышала бы ими и дышала. Томно от него на сердце. Родной он какой-то, мой.

— Ирина Дмитриевна! — невесть откуда взялась и тут же заголосила Маришка. — Сергей Владимирович!

Я тут же из забытья словно вынырнула, как из омута. И о чем только думала?

Маришка помогла мне подняться. Зябко как-то стало, после того, как она руки Сергея с меня убрала. А он хоть и лежал в беспамятстве, все равно крепко меня обнимал. Вот ведь…

Прилетела я в объятия его знатно, ничего не скажешь. Он аж опрокинулся, да похоже затылком об пол так приложился, что дух из него и вышибло.

— Не вой, — цыкнула я на Маришку.

Она на господина глядела и носом уже хлюпала во всю. А потом рот раскрыла, глазьями мокрыми на меня хлопает.

— Чего еще?

— А чего это вы полуголая тут? — а потом с подозрением на супружника моего поглядела. Но он-то одетый, не как я!

— Тебя не дозвалась, вот и хожу растрепой. Живо застегивай меня и потащили.

Получив нагоняй, она тут же сопли подобрала, скоренько меня застегнула и мы вместе поволокли Сергея к ближайшей диване.

— Воды, да тряпок чистых неси.

Пока Маришка убежала, я успела осмотреть болезного.

Шишка на затылке у него знатная. Зашептать ее недолго, главное понять, не отбил ли он чего важного, не проломил ли. У меня так бабу одну чуть не схоронили. Упала, в себя не приходит, а дышит так слабенько, что ее за мертвую сочли. Три дни пролежала, только сыночек самый младшенький не смирился и ко мне прибежал, мамоньку спасать. Я и пришла, прям на проводы. Посмотрела на “покойницу”, пошептала, она прям в домовине и села. А как разглядела, где она, да родственников, что собрались ее выпроваживать, такой разгон дала — чуть искры не летели.

А Сергей, вот здоровяк, уже и шевелиться начал, ресницы дрожат, вот-вот очи откроет. Только подумала я, да решила — не надо мне этого. Хоть силы и мало, но ежели прямо на человека воздействовать — их меньше надо. Взяла его за руку, погрузила в сон. И для надежности в лоб поцеловала.

— Ирина Дмитриевна!

— Да что ж ты голосишь так?!

— А чего вы его как покойника в лоб целуете? Он же не умер?!

— Не умер он, хватит сырость разводить. Проверяла я, не в жару ли.

— А, — она плюхнула таз и ворох тряпок на стол. — Побежала я.

— Кудой?

— Как кудой? Тьфу ты! Как куда? За доктором же.

Вот ведь досада. Нужен он тут больно! Да видать придется потерпеть. При таких ранениях, в беспамятстве лежать, не такое уж и великое дело. Пусть глядит.

Только девка моя за воротами скрылась, я в сарай побежала. Все на месте, не тронуто тут ничего. Скоро прясть начну, мне лишние глаза не к чему. Тем более такие внимательные. Пусть муженек поспит пока. Ему только на пользу. Бродит по ночам, бессоница у него что ли? Вот и доспит, что должно.

В углу струмент нашла, да плашечки деревянные, прихватила их с собой. Села в гостиной, где Сергей лежал, да пока ждала, делом занялась. Ложку домовому обещала, никак нельзя обмануть. Рукам моим непривычна была такая работа, да дело важное, никому не передоверишь. Все одно ладная ложка вышла. Только закончила — шум с улицы. А я сижу — на коленях стружка. Ни встать, ни уйти!

Пришлось сидеть, как есть. Колени под стол спрятала. Заходят Вячеслав Петрович с Маришкой. Мне доктор кивнул, да к болезному сразу. Поглядела я, как теперь больных пользуют. Пока сама не в себе была, не до того мне было. Трубочка у него такая потешная была, видать сердце слушать. Я и сейчас его могла бы услышать, ежели бы захотела.

— Он ударился головой?

— Да, — не удержалась и влезла Маришка. Еще и показала. Словно лягуха болотная лапки растопырила: — Вот так вот упал.

— Гемотом нет. Странно.

Это он про шишку, поняла я, слово мудреное. Поспешила я ее заговаривать.

— Кого? — испугалась Маришка.

— Шишки. Но с другой стороны это не плохо. Значит удар был не настолько сильный. Удивительно, что в себя еще не пришел.

Сижу, в окошко гляжу. Коленки потихоньку отряхаю от стружек, пока никто не смотрит.

— Кости черепа целы, шейные позвонки в порядке. Возможно легкое сотрясение. Тут только полный покой поможет. Если будет дурнота и головокружения — не пугайтесь. Это нормально и скоро пройдет. Сейчас рецепт напишу.

Присел доктор напротив меня за стол. Я молчу, на него не смотрю. Но как почуяла взгляд его. А он и не на меня смотрел. Ложка! Да ножичек кривой, которым я ее вырезала на столе остались. Ну лежат и лежат. Я сама не знаю зачем ложку схватила и под столом спрятала.

— Это Сергей Владимирович мастерит?

Точно! Но только я кивнула, Маришку бес за язык дернул:

— С чего бы это ему такими глупостями заниматься? И откуда это тут вообще? Еще и стружки! Да как я их из ковра-то выколупаю?!

— Руками! — зыркнула я на нее, она язык-то и прикусила.

— Так это вы? Мне и в голову не приходило, что вас могут увлекать такие… ремесла.

— От чего ж.

— А прялку вы тоже для себя приобрели?

— А то кому же.

Доктор чиркать стилом перестал, на меня глаза поднял. И даже голову к плечу склонил, будто любопытно ему стало до крайности.

— Смотрю на вас. Ирина Дмитриевна и не пойму никак. Переменились вы и я бы даже сказал слишком.

Сызнова он об этом… Я очей не отвела. С холодком на него смотрела. Пусть понимает, что ежели раньше какая симпатия и была, то теперь ей тут места нету! Не то что я Ирину подозревала, что она гулящая. Да только несчастная баба она такая. Слово доброе молвили, она тепла капельку почуяла, да зарделася. А парень уже гоголем ходит. Доктор этот не плохой, чего уж там кривить, только мне он ни к чему. Пусть подальше держится. И мне и ему спокойней.

— Мариша. Позови кучера. Надо Сергея Владимировича в спальню перенести, — первым глаза опустил на свои бумажки доктор.

Вот и ладненько. Главное, чтобы все правильно понял. Мужик он вроде не глупый.

Маришка убежала. А он тут и говорит:

— Я хотел у вас еще кое-что узнать, Ирина Дмитриевна.

— Что?

— Не волнуйтесь. Интерес чисто академический.

Я молчу. Жду. Чего ему от меня надобно еще не пойму.

— Мальчика помните? Вы на улице с ним столкнулись.