Чтение онлайн

Мечется, только уж будто меньше стал, слушает. А потом и хвост поднялся, как бывало — крючком на кончике. И подвывает, только все тише и тише.

— Совсем ты одичал без меня. А я и не чаяла, что ты живой! В том меня тоже не вини. Счастье-то какое! Нашелся! Мы теперь как прежде заживем. Ослабла я, только сила все равно при мне, не ушла совсем. Ты не сомневайся. Мне теперь с тобой ничего не сташно.

То как ком черный, не поймешь, где лапы, где голова, а теперь он будто скукожился и выть перестал. Еще немножко и совсем как кот стал. Поболе только прежнего — но точно мой кот! Это для чужих они все одинаковые, разве что по цвету шерстки различают. Я своего Васеньку ни с кем не перепутаю!

— Васенька! Друже мой единственный. Иди ко мне, иди. Я тебе сметанки дам…

Жалобно мякнув кот кинулся ко мне в протянутые руки. Только очень уж он подрос, я опять на землю повалилася. Лежу, да хохочу! Васенька по мне топчется, мордой в лицо носом холодным тыкается, мурлычет! Я его глажу, смеюсь и плачу одновременно. Вот радость-то! Вот счастье!

“Яринушка”, — услышала я наконец.

Голосок у него тоже поменялся, басовитый стал. Да что тут чудного? Ведьмин кот долго живет, почитай у меня он совсем еще малолетком котенышем был, годочков семь всего вместе прожили.

— Я это, Васенька, я, — ответила и слезы снова потекли.

Обняла его крепко. Поплакала немного, на душе легче стало. Родная душа.

— Что стряслось у тебя? Зачем лес зачудил, оборонялся от кого? Люди аль еще кто?

“Как ты пропала, много кто дом наш ограбить хотел”.

— Ты прости меня. Бросила тебя одного, но ненароком. Ты не думай!

“Где ж ты была столько годов? И поменялась как? На силу признал. То ли сон приснился дивный, то ли морок кто навел, думал”.

— А нигде не была, Васенька, — я вздохнула тяжело, да лицо к луне подняла. — Это для тебя года шли, а для меня мы с тобой почитай только расстались.

“Как так?”

— А вот так. Князь меня в вотчину к себе утащил. Он законный хозяин над всеми людьми, поостереглась я с ним спорить. Дура наивная, думала разберемся, поймет, что моя правда и нет у меня никакого злого умысла, да отпустит с миром. Только не по-моему вышло. Окрутили, опоили, силу я потеряла. А опосля и вовсе сожгли меня. Только я не померла совсем. Так вот из костра прямо, да под водой очнулась. Здеся уже, в теле девицы вот этой. Она видать с горя утопилась, вот моей душе неприкаянной место и освободилось. Так и выходит, что это ты тут один тыщу лет и зим один бедовал, а я словно недавно совсем из дому за порог вышла.

“Слыхал я о таком. Да думал байки. А оно вот оно как оказывается”.

— Правда? Слыхал?

“Опосля поговорим, — забеспокоился вдруг мой котик, встал и закружил на месте. — Дом твой спасать надо”.

Я уставилась на него в миг онемев.

— Васенька?! Как это? Да неужто после стольких лет он еще цел?

“Это как сказать. Пойдем, сама поглядишь”.

Я просить дважды себя не заставила, подхватилась и побежали мы. Мне и в голову не приходило, что от моего дома могло что-то остаться. Это ж целая тыща лет! И место я совсем не узнавала. Раньше ельник был кругом на многие версты, теперь осинки, дубки, да березовые рощицы. Даже холмы исчезли. А деревня? Неужто та самая, что и раньше была? Да не могёт такого быть!

С непривычки подоотстала я от котика моего. Это ему легко, бежит как туман над землей стелится. Дыхание совсем сбилось, еще и в боку закололо, я остановилась передохнуть.

“Что с тобой, Яринушка?”

— Погоди. Не спеши. Дай отдышаться. В глазах темнеет.

Он вокруг меня кругами походил.

“ОХ! На рабостях позабыл я. Ты ж без силушки своей почитай совсем! Как так?”

— Я ж говорила. Ослабла. Когда перенеслась… Ох! Еще в силе была. Да растратила, не разумная.

“Вот оно что! Я и не сообразил сразу. Тебе новой силы набраться негде? Не почитают людины ведьм совсем. Забыли”.

— Не почитают, Васенька. Да и я все равно что голая. Наряда нет. Оберегов еще не смастерила.

“Как же ты так? Ох, горюшко! И нестрашно?”

— Да как тебе сказать, — мы потихоньку пошли дальше. — Поначалу испугалась маненько. Потом поглядела, люди ведьм забыли совсем, нет и у них защиты. Совсем мир переменился. Но жить можно.

“Наряд, обереги — то дело наживное, не кручинься Яринушка”.

— Да я и не кручинюсь. Тебя нашла, теперь и вовсе мне бояться нечего. И ты не думай, я без дела не сидела. Скоро новый наряд себе пошью, да лучше прежнего!

Ну и что, что я сейчас как человечка самая что ни на есть обычная. С Васенькой моим у меня будто крылья за спиной выросли. Все сердечко колотилось, никак от радости такой нежданной успокоиться не могло. Я его нет-нет, да рукой касалась, будто в опасении, что истает как морок. И он об мои ноги бочком терся. Подумать страшно, как он один-одинешенек тут столько времени бедовал, без меня осиротинев!

Пока шли, я ему рассказала, что уже для наряда нашла. И что теперь не то что раньше, купца с товаром не дождешься, все можно купить и найти. Так и дошли.

Остановился котик мой и сел. Я смотрю — диву даюсь. Это мой дом?! Ни за чтобы не узнала! Лес совсем другой. Раньше дом чутка на возвышении стоял. Теперь… Да и не было дома того. Тянуло духом тяжелым от места этого. Деревья да кусты вокруг так раскорячило, даже мне поплохело от одного их вида. И тьма к ним будто липла. Даже в темноте трава странно блестела, черная и будто маслом каждая травинка смазана.

— Что ж стряслось тут, Вася?

“Разве вот как сразу расскажешь? Пойдем”.

— Погоди. Я ж что слепая сейчас. Чего делать то, как быть?

“Разве то кручина?” — весело отвечает он мне.

Фыркнул, хвостом махнул и зажглись в траве светляки. Да много как! Все кругом осветили, еще и в воздух поднялись, кружат. Сокровище мое!

Через кусты мы прошли, а вот дальше затык. То-то я смотрю — трава какая-то странная. Ногой босой ступила, да как вскрикну! Кровушка брызнула — проколола!

“Яринушка!” — перепугался мой котик.

— Ниче, ниче… Порезалась чутка. Не бойся. Не помру.

“Да как же так? Ты ж сейчас как человечка самая обныкновенная. Не пройти тебе по траве заговоренной. Вертаем взад. Потом придем”.

Сам-то он вокруг меня пока вился, по траве той ходил, как по самой обычной — ничего ему не делалось.

— Да как же вертаться? Ты ж сам сказал — дело срочное?

Застыл котик мой, молчит, думу думает.

“Может и обойдется. Уходим”, — говорит он наконец.

Подозрительно мне то стало.

— Ну-ка, рассказывай, — и села на землю, подальше от травы заговоренной.

Молчит Василий, лапками перебирает, но потом все же решил поделиться:

“Не спокойно мне. Творится чей-то в лесу. Нехорошее. А недавно и вовсе заметил я, что рядом шляется кто-то. И есть у меня опасение, что именно это место ищут”.