Чтение онлайн

— Здрав будь, дяденька леший. Стряслось чего?

— И тебе не хворать, матушка. Ты давеча про лес спрашивала, так я птиц послал разведать.

— И что же?

— А ничего. Не вернулась ни одна. Тревожно мне. Я уж и сам собрался к месту тому сходить, да только не смог.

— Не смог?!

Это еще что за невидаль? Чтоб хозяин леса и в своих владениях куда-то пройти не смог?!

— Сам не знаю. Ноги не идут. А лес там, будто дымкой черной затянутый. Никогда такого не видал.

— И давно это место таким стало? — удивительно мне очень такое слушать.

— Так вот то-то и оно! Я ж этим лесом многие лета хороводю. А до сей поры, пока ты не сказала и не знал, что есть тут такое место. Как такое могет быть?

Отвод для нечисти. Вот что это такое, тут сообразила я. Я такими пользовалась раньше. И вельми сильный. Чтоб лешего отвадить, да столько годков? Это какая ж силища нужна? Аж самой боязно и тревожно стало.

— Как бы мне на то место поглядеть, дядюшка? Хоть издали?

— Не побоишься?

— Не побоюсь.

Дело серьезное. Тут люди в кой-то веки не зря болтали, страху нагоняли. Вон и леший напужался, раз вопросы такие мне ведьме задает. Чудно только, что за столько лет, а до людского жилья рукой подать, и никто ничего не сделал. Ведьмы же не сразу повывелись на свете белом? Да хоть спалить тот лес могли запросто. Но вот не спалили. Как так-то?

— Только силушки во мне почитай нет. Сама я не дойду, — не стала я скрывать.

— Так может погодим? Куда ж тебе такой калечной?

— Так я в чащу не полезу. Говорю же — погляжу и назад. Есть у меня догадка, да проверить ее надобно. Вернусь, подготовлюсь, да глядишь выведем эту напасть.

— Ну смотри. Те людишки, что мой лес рубят, в тот лесок тоже заглядывают. И как дурные из него уходят, только по краешку проходя.

— Откуда знаешь, дядюшка?

— Звери рассказывали.

Значит правда. Звери не люди, как брехать не разумеют.

Леший замер, у меня по рукам мурашки побежали. Зов не слышимый привел к нам зверя. Ветки затрещали раступаясь перед могучим телом секача. Ох и здоров! Почти с меня ростом в холке, клыки торчат, мне рукою не обхватить в основании, глаза как огнем горят, а шкура серебром переливается. И в мои времена такие нечасто встречались.

Поклонилась я лешему и на спину секачу запрыгнула. Тот всхрапнул, да как понесеться! Едва платок не потеряла, глаза слезами от ветра встречного пеленой покрыло. Домчались мы скоренько. Секачь так резко встал, что не будь я к тому готова и не знаи его повадку, скатилась бы с его спины кубарем и насмерть расшиблась.

Ведьмин лес вароде и не отличался от обычногно. Так, да не так. Деревья в нем повыше были, поросли у корней почитай и не было. И тихо в нем было. Слишком тихо.

Дымки, про которую леший говорил, я не узрела, так я и не нечесть. Пошла к темным деревьям, одна луна мне подруга.

Иду сторожко, ни одна веточка под ногами не хрупнула. Тишина такая, что аж мурашки по спине побежали. Не мертвый то лес, чую я его. Как соки по каждому стволу к ветвям да листьям текут, как дышит он весь. А вот зверей, птиц, даже малых жучков-паучков совсем не было. И душно как-то, будто в парной. Воздух недвижимый, хошь ножом его режь.

Услыхала воды журчание и к ней пошла. Только отыскать никак не получалось. Ясно слышу перезвон прозрачных струй, а шаг сделаю навстречу, он будто пропадает. Что за диво? Чтоб вода, да от меня хоронилась?

Так я увлеклась погоней за невидимым ручейком, что чуть не заплутала. Между лопаток словно пером мокрым провели и я остановилась. Куда это я иду? Как дитя не разумное, честное слово!

Схватила ветку с земли, треугольник быстро нацарапала и в центр его встала — морок тут же и рассыпался. Силен! Как там Маришка их называла — колдун?

Только оглядеться я успела, соображая куда это меня занесло. Вдруг вижу, краем глаза в самой густой тени движение. Резко обернулась — ничего. Стала отступать назад, откуда пришла, до опушки тут недалече было, а тут с другой совсем стороны будто рычание.

Кинула ветку, да как припустила! Лишь бы выскочить! Деревья резко сгрудились, не пойми откуда кусты взялись — цепляются, одежку мою рвут, тело царапают, да норовят в глаза тыкнуться! Совсем опозорилась ведьма. С мороком не справится, сказать кому засмеют! Только не до смеха мне было. Где опушка я знала, теперь не заморочишь! Главное к ней пробиться.

Тут еще ветер листвой палой зашуршал. Да такой, что опад в воздух поднялся и мне в лицо полетел, слепя. Прикрылась рукавом, да как закричу:

— А ну не балуй!

Положа руку на сердце — от испуга закричала. Кто от страху плачет, кто ругается, а я вот сама пугаю при такой оказии. А ситуация у меня сложилась — хуже не придумаешь. Сходила, посмотрела… Как бы вообще живой выбраться из проклятого леса!

Только не помогло. Ветер так же резко стих, но только я опустила руку — глядь! Прямо на меня тень черная летит, когти страшные выставив! Глаза горят зеленым пламенем! Страсть такая!

Я совсем перепугалась. Ведь беззащитная совсем! Да только сдаваться я, на милость недруга и не думала. Он на меня, а я его за бока. Да на ногах не устояла и покатились мы по земле.

Думала на смерть придавит. Навалился на меня — рычит!

А я дергаю за шерсть на боках и вдруг застыла. Что это? Шерстка-то мягонькая и теплая. Совсем как… И тут я как закричу:

— Вася! Родненький мой, это же я! Ярина!

Зверь страшный тоже застыл. А я его еще и обнимать начала, слезами горючими поливая! Он совсем растерялся, вырвался, отбежал от меня. В темени, неверном лунном свете и не разглядишь толком. Пятно черное и глаза только светятся. Но рука-то моя помнила! Сколько я шерстку его наглаживала, холила да лелеяла?

Поднялась я на колени, да руки дрожащие к нему тяну:

— Васенька! Это ж я! Неужто не узнаешь? Столько годочков прошло, все знаю. Да я-то тебя не забывала ни на секундочку! Не моя вина, что разлучили нас, ироды проклятые, с тобой. Ты уж прости, зла не держи! Родненький, иди ко мне!

Он на меня глядит, то шажок назад, то снова вперед.

— Я ж тебя крохой подобрала еле живого, выкармливала. А потом сколько ты меня выручал? Помнишь, как я в болоте завязла? Ты от меня змеи отгонял? А помнишь, как по зиме, чуть ноги не отморозила, как ты меня ругал, да стыдил? Ведьма колченогая — мышам на смех?