Чтение онлайн

Был мальчишка и что?

— Помню.

— Я медициной с самого детства увлечен, знаете ли. Дедушка мой был великим врачом, без лишних преувеличений. Жаль мне его талант не перешел. Он меня воспитывал, передавал знания. А что касаемо мальчика, я, видите ли, с его родителями знаком. И позже его осмотрел. Вы же ему вывих вправили. И мастерски. Только никак не пойму, каким это способом? При мне все произошло, а я не понял.

— Показать?

Вот ведь — глазастый! Что ж мне за невезение такое? Одна языком, как помелом метет, другой что нать и не нать видит.

Снова мы с ним взглядами меряться начали. Он вроде как за шутку слова мои воспринял. Да только какие уж тут шутки? Вывихнуть ему плечо для меня плевое дело. Вот и покажу заодно, как то исправить. Надолго науку мою запомнит.

Тут Маришка вернулась. Перенесли Сергея в его спаленку. Я туда не пошла. Заперлась в свой горенке. Не хочу я этого доктора опять видеть. Поглядела из-за занавесочки как он уехал. Маришка его проводила и хватит.

Пока она шла, опять споткнулась на ровном месте. Я ойкнула аж. Да когда ж это зелье развеется?!

Кликнула ее.

— Комнаты пустые в доме есть?

— Откуда? И зачем вам?

— Тебя забыла спросить. Ну-ка пошли.

Заново весь дом обошла, а что надобно в последнюю очередь нашла. Оказывается под домом Большой подпол имелся. Да такой огромный, каменный, оконца под потолком. Ляпота!

Натаскали мебели с Маришкой. Она сначала чего-то вопить стала, когда я на стол из комнаты библиотеки указала, но я быстро укорот дала. Эх, очаг бы мне еще. Да его так просто не сложишь. Покамест перетащили мы с ней и травы из сарая. Подпол сухой, в самый раз.

— И чего вы тут устроили, Ирина Дмитриевна, — пыхтела Маришка. — Как колдунья какая-то, в подвале теперь будете сидеть?

— Кто?

Рассказала она мне кто такие колдуньи. Посмеялась я. Чего только люди не набрешут! А потом ее выгнала, да стала оберег плести. Да так засиделась, что оторвалась от работы только когда домовенок явился. Значит ночь уже. Отдала ему с поклоном и благодарностью ложку. Вот он рад был!

Чую — устала я. Надо же и спать иногда. Не привычная я еще. Пошла к себе. Только до лесенки дошла, слышу — шум какой-то на улице. Любопытно стало.

Выхожу. Кричит будто кто-то, да словно на бегу. Вышла за ворота. В лесу вроде? Недалеко зашла, как выскакивает на меня мужик! Глазища пучит, борода веником распушилась, шапку где-то потерял, морда красная! А сам — косая сажень в плечах. Я ему до того плеча маковкой разве что. Рот раззявил, сипит. Видать он это и орал, да только голос потерял.

Меня увидал — да как кинется! Подождала я, когда совсем близехонько подбежит, а потом шажочек махонький в сторону сделала. Он со всего маха в дерево лбом и приложился. Лежит, руки-ноги раскинул, на звездочки моргает. Посреди лба гуля растет. Отвести глаза ему так легко было, что я и не почуяла ничего.

— Ты кто таков?

— Мишка я. Сухоруков.

— Чего орешь и по лесу бегаешь?

— Чудовище увидел.

— Где, то чудище?

Он перстом показал. Как было не посмотреть? Любопытно же.

Только никакого чудища я не увидела. Леший был, а его нет. Поздоровалась с ним, еще раз за травы отблагодарила. Он мне рассказал, что этот Мишка из тех, кто лес его рубит. Только он его не пугал. Ему самому интересно стало, как шум услыхал, вот он и явился, как я, поглазеть на чудищу.

— Дяденька леший, а вы про Ведьмин лес, тут недалече, не слыхали ничего?

— Да откуда мне знать, как какой лес человеки называют, девонька?

И то верно. Объяснила ему, он покумекал и сказал, что птичек поглядеть отправит, что там такое и мне перескажет. Я его поблагодарила сердечно и попрощавшись, мы по домам своим пошли.

Утричком, пока одевалась, увидала я на платье звездочки вышитые. Пригляделась — мать честная, да они золотой канителью шитые! Маришку за локоток схватила, пальцем тыкаю в них:

— Это что такое?

— Звездочки?

— Из чего они сделаны?

— Да мне-то откуда знать? Я ж не белошвейка! Но вроде из золотых ниток.

— А где такие купить?

— В лавке, наверное, где еще?

— Пошли.

— Да куда вы, Ирина Дмитриевна? А завтракать?

Пришлось позавтракать. Заглянула еще к Сергею, спит сладко и ладно.

Дошли мы до города, едва лавки открываться начали. Но та, что мне надо была, уже двери распахнула. Зашла я и аж глаза разбежались! И как я мимо в прошлый рпаз прошла? Тут оказывается, любапя девка вышиванием баловалась. Мне для оберегов всяких много ниток надо, да пойди их найди. Купцы такие цены ломили за шелк, аж в глазах до сих пор темнеет. Крестьян они без надобности, а мне только под заказ и то ни каждый раз привозили. Еще сиди и чуть не год их жди. А тут — россыпью, да какого хочешь цвету! А ровненькие какие!

И золотые нашлись и серебряные, тонкие и потолще. Вот счастье то! На свой наряд я по ниточке собирала, каждый стежочек не дыша делала, так попортить боялась, еще и сама красила. Негде было хороших ниток взять. А теперича… Да я даже измыслить была не в состоянии, какой у меня новый наряд будет красоты неописуемой! Да и ляд с ней красотой! Это ж силища совсем другая!

Нагребла я целую корзинку ниток всяких. Маришка заскулила, что не дотащит до дома, растеряет.

— Я тебе растеряю!

— Да куда вам их столько? И чего вы их хватаете, будто в последний раз? Потом докупите, чего не хватит.

А и правда. На радостях пожадничала я. Но все равно остановиться было очень тяжко.

У Маришки ниток полна корзинка, мне еще пакет целый собрали и бумагой обернули, бечовочкой перевязали. Иду по улице, к груди сверток прижимаю, улыбаюсь, представляю, что теперь сделать могу — аж дух захватывает!

— Ирина Дмитриевна, и снова вы меня не слушаете.

Даже то что доктора опять встретила мне как с гуся вода.

— И вам утричка доброго, — говорю, да улыбку не могу сдержать.

А он стоит, на меня смотрит, вроде как в изумление впал. Потешный такой, я аж засмеялась.

— Ирочка! Милая! Это ты! Как удачно!

У меня ясный день в глазах померк, будто ночь в один миг настала, только я этот голос услыхала. Вся кровушка в жилах заледенела и застыла.

Оборотилась я, да так медленно. Вдруг, думаю, помстилось мне. Да мало какие у кого голоса, а этот только похожий.

Только не услышал никто мое моление.