Чтение онлайн

Что же это получается? Я не я все же? А кто же тогда?

— Барышня! — тут как завопят с берега, я аж дрогнула.

Оборачиваюсь, а там девка молодка стоит, красная вся, будто прибежала сюда, одета чудно и на меня сердито так смотрит.

— Я вас битый час ищу! Что же вы молчите?

Меня? Я поднялась, рассматривая ее. Платье синее, рукава узкие и стан так обтягивает, что даже срамно маленько, а юбка широкая, вроде колокольчика. Сверху как фартучек, да такой беленький, да тоненький, еще и с кружевом, что я все-таки не поняла, это для красоты или все-таки для того, чтобы от грязи защитить. Еще на ее платье белые-белые ворот и вокруг запястий отвороты имелись. Как же с такими работать, ума не приложу. Девка чистенькая вся такая, ладненькая — ну какая же это работница?

— И чего вам в такое время купаться приспичило? А вдруг увидит кто? Стыдно же!

Пока говорила, девка ко мне по мосткам прошла. Топала так, что они подпрыгивали и я чуть покачнулась. А девка как подошла, так сразу меня за руку схватила и за собой тащит! Я опешила, признаться по совести, от такой ее смелости, но пошла за ней. Делать мне больше нечего было на этих мостках. Глядишь и пойму чего, поговорив с этой чудной девицей.

Оказалось, что та одежа, что на бережку лежала, моя. Так решила девка, я спорить не стала. Мне в исподней рубашке не слишком приятно было оставаться. Слишком уж тонка.

— Ох, набегалась я из-за вас. Хоть бы записочку оставили, куда идете. Я по городу бы не бегала, пыль поднимая людям на смех.

Город? Вот сраму-то было бы, явись я туда в таким виде непотребном! Забили бы камнями еще, как гулящую.

Зашуршала ткань.

— Руки-то поднимите. Чего вы, как не живая?

Рубашка, что была на мне не до конца просохла, но что уж поделать. Руки я подняла и девка ловко натянула на меня платье. Застегивалось оно сзади, мне и не управится. Тоже стан обтянутый, руки так и потянулись грудь прикрыть. Край нижней рубашки кружевом выглядывал из-под рукава — красиво. А ткань какая легкая, да гладкая! Никогда такой не видала. Даже у князя… Вспомнила его и чуть зубами, как от боли, не скрипнула.

Девка тем временем меня ругала, да на месте не стояла. Косу мою в момент к голове прикрепила, я не рассмотрела чем. Я повела головой. Непривычно. Будто шапку надела на голову. И тут девка еще и ткань тонкую мне на голову накинула. Не платок, а полоса прямая как отрез. Прозрачная, что твоя паутина!

— Ногу поднимите. Да, что ж вы как не в себе сегодня?

Девка присела у моих ног, сердито глядя. Нос в конопушках, глаза голубые. Парни таких милах любят. Справная девка.

Я застыла, глаза во всю ширь раскрыв, когда почуяла, как ее руки по ноге моей скользнули под юбку. До колена, потом она их убрала. Пока я соображала, она на меня обувку чудную надеть успела. Оказалось она на меня натянула, что-то вроде чулка. Только такой тонкий, что и словами не передать. Даже тоньше чудного платка, что на моей голове теперь красовался. Теперь я хорошо его рассмотрела. Как и обувку. Не сапожки и не лапти. Как их назвать еще я не знала. Так точно по ноге сели, что я только диву далась. Закрывали носок, пятку и по бокам стопу, сверху тоненьким ремешком крепились. Такие легкие, что и не поймешь, что обута. Чудно!

Девка с работой своей управилась. Напоследок подобрала и сунула мне в руку не поими чего. Палка будто длинная, а на ней вроде как ткань приделана. В общем, она-то сунула эту чуду мне в руки, а я не взяла, вот она и упала к нашим ногам.

— Да, что ж с вами не так-то все? — ворчала девица и снова давай совать мне в руки эту штуку. — Зонтик уже удержать не можете? Может, обессилели совсем? Придем домой, давайте вы покушаете уже, как положено?

Чем дальше тем чуднее. Наконец озарило меня. Получалось, что я в чужое тело подселилась? Новой хозяйкой? И похоже не купание это было в летний зной, а убиение? Вот дура девка… Разве ж так можно? Что ж с ней такого случилось, что она руки на себя наложить решилась? Вон и девка эта конопатая говорит, что от еды она отказывалась. И убилась насмерть все-таки. Добилась своего. А меня значит, в ее тело, что душа покинула, притянуло? Вот ведь чудеса. Надо в книгах посмотреть и у Васеньки спросить… Книги! Вася! Где ж они теперь? При воспоминании о коте аж сердце кольнуло.

— Ну долго вы стоять-то будете? И правда, измываетесь только надо мной и над собой больше всего. Как приехали сюда, каждый день сама вы не своя. Разве так можно? Не бережете себя, барышня, а так нельзя!

И потащила меня за собой. Мы поднялись на пригорок и по тропке совсем недолго прошли, как я увидела город. Едва не споткнулась, но девка ничего не заметила, шагая впереди.

Таких больших городищ я не видывала никогда. Все диковиненней и диковенней. Я уж удивляться устала. Что это за город такой? Дома чудные, высокие, улицы широкие. В центре и вовсе высоченное белое здание и наверху, как луковки сияют золотом. Да разве ж такое возможно, крышу золотом крыть? Смех!

Княжий город, где я перед кончиной побывала, да не своей волей, сплошь деревянный был, а тут похоже из камня строили. Слыхала я о таком, да и то стольный град только мог таким похвастаться. Только Великий князь в хоромах каменных жил, а тут что же? Совсем все запуталось как клубок. Оставалось только смотреть во все глаза, да не зевать.

— Зонтик-то откройте. С вашей кожей нежной, только на таком солнцепеке расхаживать. А ну как веснушки появятся?

— Как у тебя? Выведу.

Девка встала, как молнией ее в макушку поразило и на меня уставилась. Сопит, ну чисто еж. Потешная она все же.

— Вот не грех вам, Ирина Дмитриевна, над печалью моей смеяться?

— Как ты меня назвала?

— Это не я. Это родители ваши, царство им небесное, — надула губы девка, выхватила тут странную палку из моих рук, как-то потянула и с легким “Пуф”, я аж вздрогнула, сделалась она диковиной новой. Будто гриб, лучше я ничего не измыслила. Только под такой диковиной от дождя не спрячешься. На нем вроде как ткань была натянута хитро на спицах, а она прозрачная, узорчатая. А девка, сунув мне в руки сие чудо, развернувшись и потопала дальше.

Пошла я за ней. Больше-то некуда. Шла, да думу думала. Что же это делается? Обе мы Ярины получается? И по батюшке тезки. Я девка простая, даром, что ведьмой стала, но по имени-отчеству меня никто не величал. Отца родного я не помню, зверь задрал, когда я едва из люльки вылезла, но звали его редким именем — Димитрий. Разве такие совпадения бывают? Вот и матушка моя рано померла, не надолго отца пережила, оставив меня, да сестриц, сиротинушками горькими. Ох, как же схоже жизнь у нас обеих протекала!

Пока мы шли, я по сторонам поглядывала и еще больше диву давалась. Может я в другой какой мир все же попала? Кругом поля с разнотравьем и таким, что у меня в руках зудело пойти и собрать самые ценные. А тут оно росло никому не нужно получаться? А уж как мы вышли к полю обработанному, так и вовсе… Никогда такой пшеницы не видала. Колосья, как из золота, огромные, зерно крупное, тяжелое, к земле стебли клонит. Это ж сколько с такого богатства урожая можно собрать? Весь свет белый сыт будет! Потом мы и мимо ячменного поля прошли, и он был чудо как хорош.

Только не к городищу мы шли. Девка меня в сторону повела, по дороге поплоше и снова ворчать начала и чудны ее речи были:

— Вот ведь захолустье. И когда мы отсюда выберемся? Даже извозчиков нет. Разве же это нормально?

Кто такие “извозчики” я примерно поняла. Зело удивилась — если это “захолустье”, то каково же городище побольше? А стольный град? Это ж помыслить страшно!

Так глазела по сторонам, столько поражалась, что и не заметила, как мы к высоким воротам подошли. Девка уверенно малую калитку открыла и внутрь вошла.