Чтение онлайн

Любопытно было до крайности, как бы вызнать, сколько же времени прошло с той поры, как я жила? Очень уж разнилось то, что для меня было привычным и то, что я сейчас видела. Не могло так быстро все поменяться, да еще и в лучшую сторону. Не могло и все. Ну да с этим и попозжа разобраться можно.

Чтоб совсем не опростоволоситься, пошла я с Маришкой хоромы мои осматривать. Все казалось удивляться уже нечему, да все равно удивлялась. Так тут все справно было устроено! Богато, на то и барский дом. Да я за златом никогда не гонялась. Но тут-то диво на диве! Увидев ватерклозет и сообразив наконец, из объяснений моей девки, что это за чаша из которой только кисель кушать, я аж дар речи потеряла. Купальня меня меньше поразила. На речку не надо ходить, прям в доме мыться? Кому расскажи не поверят…

Так мы и ходили по дому. Маришка уже охрипла слегка, объяснять мне что то, а что это. И у меня уже голова пухла. Да и солнышко уже к горизонту скатилось.

Увлеклась я маненько. Уморилась. Да ведь так долго кого-то завороженным держать мне до сей поры и не приходилось. Вот ведь тоже невидаль. Не было у них тут ведьм! Совсем. То есть были какие-то шептухи, да судя по рассказам Маришки все они облуды те еще. Распотешила меня девка рассказом об их “силушке”. Аж до слез я хохотала.

Но из того выходило, что одна-одинешенька я теперь туточки настоящая ведьма. А люд, совсем про них забыв и не опасался совсем силы ведьминой. Поэтому и на воротах и на Маришке самой, никакого оберега отродясь не было. Не в ходу они тут были. Сохранились от предков какие-то замуты, да силы настоящей в них не было, так истерлись и извратились. Чудно мне слышать такое было. И снова мысль горькая скользнула змей к сердечку — сколько же все ж лет-то прошло, что мудрость ведьм не нужна стала и так забылась? Тяжело было принять такое. Как же они тут выжили без нас?

Как так вышло — ума не приложу. Только последней комнатой, куда завела меня Маришка, оказалась библиотека. Я слово это от нее впервые услыхала. А как увидела, что это за хором, так обо всем и забыла. И об усталости и о печали. Книги!!! Да столько, что я и измыслить не могла, чтоб такие сокровища, да так много, на всем белом свете были. А тут нате вам — стоят без пригляду, не прячет никто. Рази ж так можно?!

Отпустила я девку на покой. Она моргнула сонно, разом будто обмякнув. Глаза нормальными стали. Пробормотала чего-то там про ночь спокойную и убрела к себе в горенку. А я забыв про усталость за чтение взялась. Уж сумерки липли к окнам, зажгла взглядом диковинную лампу. Не ожидала, что свитец будет так ярко да ровно светом все заливать. Маришка объяснила, что масло в ней. Только как ее поджигать не объяснила, поэтому и пришлось своим способом. Ну да рази все сразу вызнаешь?

Книг было два высоченных шкапа битком набито. Брала первую книжицу я осторожно. Легонькая совсем, оклад кожаный с золотыми буковками. А бумага какая! Белая, да шелковая на ощуп. И прописано так четко, каждая буковка!

Только вот читать сие оказалось не так просто, как мне казалось. И те буковки, а вроде и не те. Не единой строкой, а на части малые поделённые. Но к этому я быстро привыкла, так даже удобнее оказалось, чем разделять мысленно, где слово, а где присловок к нему. Но все едино, слова те так мудрено переплетались, что я никак не могла самую суть их поймать. Потом только разкумекала. То книга вроде сказа баюна! Я то привыкла мудрость книжную разбирать, где за каждой буквицей смыслы, а тут будто просто беседа.

Я взглянула на шкапы уже не так радостно. Почти все грамотные, так им и читать что-то надо? Почему же книгам потешным не быть? Трудно было это скумекать, ведь для меня книги были сокровищем мудрости.

Стала я дальше рассматривать, что тут за “богатство” и скоро убедилась, что права я. Сказки да байки. Обидно даже стало. Чуть было не пропустила последнюю, самую нижнюю полку, а именно там оказались книги мудрые. Без печатей и похоже было, что их вообще много лет никто не трогал, так страницы и переплет скрипели. Чудно. Но зато в них много полезного оказалось.

Писано так же, как другие книги, языком простым, да от этого не хуже. Про страны дальние и про наши края. Как в обиходе себя должно вести. Про науку мудреную про камни всякие. Еще и с картинками, да какими! Эта мне больше всех понравилась.

Как травы смешать, воду — это я хорошо знала, а вот с камнями сложнее было. Пользовала, конечно, только, где ж мне было взять их? У меня всего три их было — моромор, аспид и еще ногат. Вспомнила и чуть слезу не пустила. Будто наяву тяжесть их ощутила, да чоканье услыхала, когда в руке перебираешь во время заговора. Гладкие от рук моих, да наставницы моей, от которой они ко мне перешли. Маришка говорила, что теперь люди чудо как быстро научились из града в град ездить, а значит и диковинок всяких проще достать. Ох! Будут и у меня камни волшебные, еще лучше чем прежние!

Чуть не упустила важную книжицу. Она и вовсе без переплета, тоненькая совсем, в самом углу притулилась. Заглянула — не поняла ничегошеньки. Полосками вдоль и поперек, да цифирью все листы покрыты. Прочла на первой странице, что сие значит и вцепилась в книжицу, чуть листы не замяла.

27 иуния 7351 году вот какой ныне день был. По новому летоисчислению, что давным-давно царь наказал в обиходе чтить — 9 июля 1843. Про “иунию” мне все равно не слишком понятно было, да не в том был смысл. Теперь я точно знала сколько лет прошло с того дня, когда ведьму Ярину, произволом княжьим, на костре сожгли. Потому как, какой год был тогда, мне доподлинно известно — 6351 от сотворения мира.

Тысяча зим и лет…

У меня аж в голове зашумело и сердечко затрепыхалось, как пташка малая, не разумная, в ладонях. И я сама будто такой птенчик — затерялась, заплутала, выпала из гнездышка… Душно стало. Сил нет… Упала на ковер книжица из рук ослабевших, встала я на ноги неверные, да побрела сама не знаю куда. В мыслях круговерть…

В себя пришла во дворе. Ночной ветер щеки охладил. Дом где-то за спиной, тишина, кругом крапива, словно заплот надежный отгородила от мира, а на чистом небе звезды, да луна полная, ликом светлым на меня с печалью глядит. Такая же, как я, одна одинешенька.

Охолонула немного, прояснился взор. И чего кручинится, почем слезы ронять? Обратно мне дороги нет. Нету такой ворожбы. Может и последняя я ведьма на всем белом свете осталась. Будем жить-поживать. На новый мир смотреть, да диву даваться. Жжет сердечко мстительными мыслями, да только что уж тут поделать? Не судьба. Все кому и хотела бы отомстить, за смертушку свою лютую, давно в земле сырой сгнили и деревья, что на их могилах выросли, давно рухнули и праха не осталось. И не узнаешь, что с ними стряслось, забыли об них все. Значит и мне придется.

Ветерок новым порывом качнул стебли крапивы. Кругом я обернулась, снова ее оглядывая. Ай хороша… А потом и на луну взор подняла. Ох! Первая ночь, когда она полным ликом на землю смотрит.

Так чего же я стою?! Нашла по кому слезы ронять! Сгинули подлые люди, скатертью им дорога и покоя в посмертии никогда не найти. А я-то живая! И сила моя при мне!

Подхватила я юбки и поспешила в дом. Нашла горенку, где Маришка спала, губы распустив.

— Чо?! — заполошно подскочила она, только я ее за голую пятку дернула. — Балыня?

— А то кто же еще.

— Надо чего? Ночь полночь, а вы не спите опять? — все никак не могла она в себя прийти, то на окошко щурясь, то на меня.

— Вставай. Работа для тебя есть.

— Работа? Да какая работа посреди ночи?

— А такая, какую только по ночам и можно делать.

Маришка бровки насурмила, но из кровати вылезла. Зашуршала платьем натягивая его на себя.

— Чего это вам в голову взбрело? Может утричком, Ирина Дмитриевна, а? Чего вам не терпится-то так?