Чтение онлайн

Я чувствовала уровень ответственности, какого никогда не знала раньше. Я оставила позади обычные, оптимистичные, окрашенные в розовые тона механизмы защиты и отрицания и стала отслеживать свои мысли, чувства, действия и ту энергию, которую они посылали в мир. Поскольку я верю в то, что наша внешняя реальность отражает реальность внутреннюю, я очень старалась формулировать мысли, которые с точки зрения эмоций и энергии соответствовали бы тому, к чему мне хотелось устремить свою жизнь. Подобное тянется к подобному – таков Закон Притяжения [10] . Не имея ни малейшего понятия о том, что принесет мне следующее мгновение, я вошла в новую реальность с широко раскрытыми глазами.

Начало самоанкетирования

Данное упражнение в самоанкетировании поможет вам начать размышлять о том, какой выбор вы совершаете, осознавая, на чем вы сосредоточены.

• Если мысли ведут к опыту, куда вы хотели бы прийти с помощью своих мыслей?

• На чем сосредоточены ваши мысли?

• Эти мысли приносят вам радость? Они ведут вас туда, куда вы хотите идти? Если нет, что бы вы могли сделать, чтобы сосредоточиться и двинуться в нужном направлении?

• Готовы ли вы соединить ваши мысли с опытом, который вы желаете приобрести? Например: сосредоточенность на критических и сердитых мыслях не станет проводником для желания обрести спокойствие, любовь или радость, а сосредоточенность на приятных мыслях ведет к этим чувствам. Первый шаг к переменам – отслеживать моменты, когда ваши мысли не приносят вам хороших ощущений. Похлопывайте себя по спине всякий раз, когда замечаете, что критические, сердитые и отчаянные мысли завладевают вашим вниманием. Постарайтесь избавиться от любой подобной мысли и сосредоточьтесь на чем-то, что приносит вам радость. Если смена направления дается нелегко, я предлагаю вам заняться чем-то другим. Например, вы можете помедитировать, прогуляться, перевести внимание на что-то нейтральное, изобразить это чувство или мысль или разрисовать мандалу (см. главу 2, с. 13). А можно просто прилечь и поспать.

Через несколько часов после того как я узнала, что у меня рак, и решила, что найду способ противостоять этому вызову, я задержала взгляд на облаке и небе выше верхушек деревьев за окошками неотложки. Я лежала на спине, размышляя о будущем. Меня везли в больницу Тель а-Шомер на радиационную терапию. Я взяла блокнот и ручку и начала описывать свое приключение.

Мишень для облучения – позвонки от Т6 до Т10 включительно. На моей груди между молочными железами рисуют прямоугольник несмываемыми чернилами, чтобы обозначить область воздействия. Измерения и расчеты длятся несколько часов, наконец я получаю трехминутный сеанс лучевой терапии. Я услышала негромкое жужжание, но ничего не почувствовала. Мой разум наполнился звуком складывающихся в ритмичные строки слов. Они описывали сияние, входящее в мое тело и очищающее его, просвещающее. Может быть, во мне «заговорили» стероиды? Все происходило явно не так, как это обычно бывает со мной, когда я сочиняю стихи. Я восхищенно прислушивалась к красивым фразам, сожалея о том, что не могу пошевелиться и записать их. Звуки создавали у меня чувство, что я не одинока. Я ощущала себя защищенной и движущейся в верном направлении. С того момента, как я решила найти золотую тропу, кажется, что я иду совершенно невероятной дорогой!

Рис. 2. Радиационное очищение, рисунок гелевой ручкой

Несколько часов спустя, лежа на больничной кровати, я взяла блокнот и чашку с тумбочки и по наитию нарисовала четыре кружка, обведя чашку ручкой. Потом стала рисовать внутри кружков. Эти кружки казались мне чем-то вроде дверных глазков, через которые я могла заглянуть в пейзажи моего сознания. Я рисовала, не раздумывая, радовалась этому и не пыталась оценивать рисунок с художественной и интеллектуальной точек зрения. Внутреннее пространство кружков я заполняла рисунками справа налево, по очереди, а затем появились линии, соединяющие кружки между собой. Выглядело так, словно нечто втекает внутрь кружков и протекает сквозь них. Я продолжала разглядывать рисунок и увидела в нем как узнаваемые образы, так и абстрактные фигуры, бросавшие вызов моему пониманию (см. рис. 2).

Может быть, этот рисунок графически и физически выражал намерение нацелиться на воспоминания, чувства и типы поведения, содержащиеся в клетках моего организма? [11] В первом кружке был художник, разрисовывающий потолок и находящийся при этом в неудобном положении, далеком от равновесия. Возможно, ему было больно. Внутри второго кружка было изображено три серьезных, взволнованных лица на фоне ломаных линий. Глаза людей во что-то напряженно вглядывались. В третьем кружке линии пересекали прямоугольник, а четвертый кружок как бы продолжался за краем бумаги и содержал извилистые линии и участки свободного пространства. Может быть, линии, соединявшие кружки между собой, были радиационными лучами, нацеленными на содержимое каждого из кружков? Может быть, я изобразила прямоугольник – зону облучения, при том что страдания художника, боль, волнение и трудности решат уйти тогда, когда радиация проникает внутрь кружков и пройдет сквозь них?

В ту ночь я не смогла заснуть. Мое «обычное предчувствие» стихотворения, которое хочет, чтобы его написали, посетило меня и не давало покоя. Строчка «Засыпаю с трудом» повторялась до тех пор, пока я не взяла ручку и слова не потекли на бумагу.

А потом я заснула.

На следующий день осмотреть меня пришел профессор, заведующий ортопедическим отделением. Он сказал, что ему очень жаль, что у меня не банальный остеопороз; тем не менее положение мое не катастрофическое. Профессор сообщил, что облучение «уменьшит боль» и что самое лучшее лечение для моих позвонков – ничего не делать. И добавил: он надеется, что «поражения» [12] уменьшатся и мой позвоночник сумеет стабилизироваться естественным путем. Профессор рекомендовал мне три-четыре месяца носить корсет все время, пока я не лежу в кровати на спине – то есть корсет я должна была надевать даже перед тем, как принять душ или сходить в туалет. Еще мне было рекомендовано воздерживаться от наклонов, поворотов торса, а самое главное – запрещалось поднимать что-либо тяжелее стакана воды.

Меня поразила кажущаяся легкость такого плана лечения – тем более что, согласно мнению первого специалиста, к которому я обращалась, мне требовалась немедленная операция. У меня даже мелькнула мысль, что на меня махнули рукой, и я спросила у профессора, так ли точно он бы поступил, если бы речь шла о его спине. Он ответил «да» без малейших сомнений и объяснил: поскольку боль пошла на убыль, а неврологических симптомов нет, операция на данном этапе не нужна. К разговору о ней можно будет вернуться позже. Профессор надеялся, что в результате облучения опухоли в моих позвонках сильно уменьшатся в размерах – настолько, что позвоночник сумеет стабилизироваться сам.

Я поблагодарила мою золотую тропу и старшую дочь – за то, что она привела меня к этому врачу. Я понимала, что сделаю для выздоровления все, что в моих силах. Несомненно, стоило попытаться.