Чтение онлайн

Ничего не планируя, я снабдила рисунок словесными описаниями свойств двух разных групп клеток. Я старалась не сдерживать себя, не утаивать ни одной мысли. Здоровые клетки были описаны мной как имеющие правильную форму, ровно очерченные, имеющие четкие границы, знающие, кто они такие, имеющие четкие намерения, креативные, сбалансированные, содержащие в себе чистую воду, формирующую кристаллы любви, благодарности, жизни, радости, единства, красоты, чистоты, здоровья, смеха и улыбок. Все это – те качества, которые я хочу иметь у себя здоровой – наряду с сильной, гибкой иммунной системой. А раковые клетки описаны мной как дисгармоничные, агрессивные интервенты и жертвы. Им свойствен дикий рост, неорганизованность, посягательство, неуравновешенность. Они несимметричны, потеряны в неуверенности, их границы туманны, неясны, намерения неопределенны. Они некрасивы, неполноценны, страшны, они сами с собой спорят, плаксивы, болезненны, саморазрушительны, злы, враждебны, они чувствуют себя заблудившимися и виноватыми. Я вновь и вновь повторяла и разъясняла самой себе, что именно ослабляет мою иммунную систему, от чего ее нужно освободить, а что в ней следует укрепить, холить и лелеять. Я смотрела на свой рисунок и много раз читала вслух слова, чтобы глубже впитать их значение.

Рис. 5. Мои здоровые клетки – мои раковые клетки, рисунок гелевыми ручками

Я взяла книгу Луизы Хей «Исцели свое тело» [17] и, чтобы прояснить кое-что для себя, скопировала ее опросник и вписала в форму только физические проблемы, которые я ощущала. А рядом с каждой физической проблемой переписала приведенные Луизой Хей в ее книге перечни возможных психологических проблем и вариантов новых образов мысли для того, чтобы создавать перемены. Я писала, читала и перечитывала, давала идеям возможность укорениться и ощущала, что мне подходит, а что нет. Я пыталась увидеть постепенно формирующуюся, более глобальную картину. Главными темами для меня были кости, костный мозг, заболевания крови, рак, спина, позвонок Т8, боль, слезы. Например, у меня рак костного мозга. Луиза Хей пишет, что костный мозг «отражает самые глубокие представления о самом себе и о том, как вы себя поддерживаете, как о себе заботитесь». Рак проистекает от «сильной психологической травмы, длительных переживаний, глубокой тайны или тоски, поедающей ваше „я"» [18] .

Я сопоставила все это, и у меня возникли вопросы: как я позволила сильной психологической травме и тоске повлиять на мои глубочайшие представления о себе и что я делала (или не делала), чтобы поддержать себя, позаботиться о своей личности?

Я просматривала списки и несколько раз мысленно сказала: «Ага!» Я поняла, что эмоциональной причиной моего рака стали тяжелые обиды на измену, предательство и брошенность. Но мне не хотелось никого ни в чем обвинять. Мне хотелось выздороветь. Если я самом деле верила в то, что физический мир является отражением внутреннего мира человека, то тогда мне нужно было встать лицом к лицу с тем, как именно я отвергала, предавала и бросала себя. Я понимала: чтобы залечить такую глубокую рану, мне нужно было освободиться от стереотипов вместе с болью, которую они вызывали. А самое главное, я должна была всех простить – особенно себя саму. С прошлым было покончено. Силу и значение имело только настоящее, то, что происходило сейчас. Я решила, что с этих пор мои глубочайшие представления обо мне будут верно и преданно поддерживать заботу о себе, мое здоровье и самооценку.

И я снова составила список своих намерений и записала, что хочу переделать, перестроить, от чего хочу освободиться. Я стала смотреть на химиотерапию, как на нечто, укладывающееся в мою программу и служащее поставленным целям; я увидела в химиотерапии инструмент, который позволит мне освободиться от того, что мне больше не нужно. У меня возникло спокойное ощущение, что вся моя жизнь вела меня к этому «сейчас». Осмелившись высказать свою заветную мечту, я объявила в письменной форме:

Когда я записала это, слова преобразились в действие. Они стали молитвой и приказом, который надо было перечитывать вновь и вновь с глубочайшей решимостью. Короче говоря, я визуализировала самое лучшее, что только могла придумать, и осмелилась поверить в это. А что мне было терять?

Несмотря на то что книгу Берни Сигела «Любовь, медицина и чудеса» я прочитала почти семнадцать лет назад, я живо помнила, что эффективность терапии и побочные эффекты напрямую зависят от отношения больного к лечению: чем позитивнее настроен человек, тем ближе он к выздоровлению и тем менее вероятны осложнения – и наоборот. Но как выработать положительное отношение к химиотерапии – чему-то неизвестному и пугающему? К месту вспомнилось: «То, чему сопротивляешься, остается с тобой» – и я ощутила справедливость этих слов. Возможно, если я отнесусь к химиотерапии отвлеченно или даже с готовностью подставлю клетки своего организма, чтобы лекарства совершили свое чудо, а потом легко, без задержки, вымылись из меня, я получу от лечения все необходимое с минимумом отрицательных последствий.

Я набрала на клавиатуре слово «химиотерапия» – chemotherapy, увидела его на дисплее и вдруг различила внутри него слово «мать» – mother. Я стала читать слово по слогам вслух: «che-mother-apy» – и поняла, что «ару» – это суффикс, a «che» звучит очень похоже на «chi» («ци»), что по-китайски означает «энергия». Ну а мать («mother») – она любит меня. Она старается изо всех сил – будь то моя мама или мать-природа, а материнство – это самая великая сила заботы. Так значит, мне предстоит встреча с лечением, основанным на материнской энергии. Что ж, хорошо. Так намного приятнее.

Предполагается, что химиотерапия уничтожает клетки-интервенты, и это показалось мне великолепной идеей. Но зачем останавливаться на этом? Мне хотелось избавиться и от всех потребностей этих клеток, от той энергии, которой они питаются. Было ли это возможно? Этого я не знала, но раз уж такая мысль пришла мне в голову, значит, это не исключалось – на каком-то уровне. В своей книге «Квантовое исцеление» Дипак Чопра пишет, что, несмотря на то что рак может гнездиться в какой-то одной части тела, другие клетки организма об этом «знают» и тоже поражены и болезнью, и лекарственными препаратами. Каждая клетка содержит клеточную память всего организма в целом. Мне хотелось изгнать из клеточной памяти моего тела все то, что не соответствовало моей истинной сущности и противоречило взятому мною на вооружение принципу заботы о себе.

Я продолжала этот монолог-диалог между собой и своим «я». От чего мне нужно было избавиться на клеточном уровне? Я снова просмотрела список качеств и стереотипов поведения, которые хотела бы убрать из своей жизни. Меня вдохновляли снабженные краткими пояснениями рисунки с изображением моих здоровых и раковых клеток. Я не чувствовала себя беспомощной и изможденной – наоборот, я ощущала прилив энергии и силы. Я улыбалась, чувствуя, что моя ситуация беспроигрышна. Но при работе со списком того, от чего мне предстояло избавиться, у меня возникла мысль: что если «эффект бабочки» [19] действительно существует?

Если все мы вправду являемся частицами одного взаимосвязанного целого, тогда каждый и всё оказывает влияние на всё и каждого. Именно эта мысль стоит за «эффектом бабочки» – за тем, что бабочка, взмахнув крыльями в Юго-Восточной Азии, может повлиять на погоду в Северной Канаде. Если все можно свести к энергии, а энергия не имеет границ, то реальность становится зеркальным залом, где – на каком-то уровне – всё отражается во всём и воздействует на всё. Моя реальность отражает мои идеи и действия и возвращает их мне вместе с идеями и действиями других людей, так же ведет себя реальность любого другого человека.

А потом я задумалась о мыслях других людей и о том, как они могут влиять на меня. Израиль – маленькая страна, где новости распространяются быстро. Все больше и больше людей узнавали о моей онкологии, пораженных раком позвонках, о круглосуточной сиделке и всем прочем. Я представила себе шквал волнения, страхов, пессимизма, консолидировавший мысли знакомых и незнакомых о моей ситуации. Я должна была что-то предпринять. Мне совсем не хотелось, чтобы чьи-то мысли типа «о господи, вы слышали, что у Джуди рак крови и костей, и у нее разрушена спина, а она была такая духовная…» настраивали мою ситуацию, влияли на процесс выздоровления. Нет, так не пойдет. Я должна была добиться, чтобы все, включая мысли людей, работало на меня, а не против меня.

Может быть, мне давалась возможность создать систему поддержки, которая соответствовала бы моему мировоззрению? Теперь мне было ясно, в какую сторону двигаться: надо сделать так, чтобы биения крылышек моей бабочки чего-то стоили. Я искала эту новую парадигму и знала, что она начинается здесь и сейчас.

Четкое осознание проблемы помогло мне найти ее решение. Я понимала, чего хочу, а чего – нет. Я хотела улыбок – похожих на те, какими заполнялось мое тело во время сеансов облучения. Вот что я хотела сотворить вместо болезни. Еще мне хотелось хороших мыслей – позитивных, целительных, веселых и радостных – вокруг меня. И тут до меня дошло. Электронная почта! (Facebook, YouTube и Twitter в те дни только зарождались.) Я приглашу всех на международное празднование – вместе с родственниками. Это будет виртуальная вечеринка – друзья, родственники, знакомые, студенты, учителя из моей школы, товарищи из туристической группы, коллеги по переводческой деятельности и наши клиенты, мои врачи, медсестры, все-все. Духовные, бездуховные, религиозные и неверующие, евреи и не-евреи, оптимисты, пессимисты и прочие «-исты». Приглашения на виртуальную прощальную вечеринку были разосланы людям на двух языках по четырем континентам, и я предложила всем адресатам позвать своих друзей. Чем больше народа, тем веселее. Я решила создать нечто наподобие зеркала и дать возможность всем посмотреться в него и послать мне свое отражение. Таким образом я с помощью ясности, прозрачности и радости открывала еще один канал для реализации беспроигрышной ситуации. Вот так родился мой прощальный праздник – в мгновение ока и радостно.