Чтение онлайн

Офис компании ныне располагался в центре города – два арендованных этажа, гудящих толпой клиентов, поставщиков, подрядчиков. Однако из всё тех же статей Николай знал, что так было не всегда. В период после смерти Павла компания оказалась на грани банкротства, Лебедеву едва удалось удержать ее на плаву. Это тоже давало профайлеру определенные намеки на то, что случилось.

Леонид Лебедев оказался старше своего партнера и его ныне скончавшейся вдовы. Николая встречал мужчина лет семидесяти пяти – но из тех, кого можно назвать стариком, только если нечем больше задеть. Лебедев держал себя в форме, следил за внешним видом, не допускал ни намека на старомодность или неряшливость. Должно быть, он, как и Николай, давно понял: в старшем возрасте тебе не прощают то, что даже не заметили бы у молодых.

Хозяин кабинета не стал настаивать на том, чтобы они вели беседу за рабочим столом. Напротив, Леонид сам проводил гостя к зоне отдыха, где они оба могли занять кресла возле журнального столика. От коньяка Николай отказался – но напиток отметил.

– Вы празднуете, – сказал он, когда миловидная секретарь принесла им обоим кофе и покинула кабинет. – Вы рады, что она умерла. Вы допускаете, что я расследую ее смерть, но, пока я не назвал ее несчастной жертвой, вы не видите во мне врага. Я для вас – возможность рассказать миру, что она натворила.

Леонид усмехнулся и кивнул ему, шокирован он не был.

– Мне рассказали, что вы хороший психолог, и, похоже, не ошиблись. Надеюсь, вы не испортите впечатление нотациями о том, что смерти несчастной женщины радоваться нельзя?

– Нет нужды. Вы на том этапе жизненного пути, когда давно определили для себя, чему радоваться можно, чему – нет. Что же до меня, я не питаю никакой симпатии к Алисе Балавиной, но и не считаю ее преступницей. Она для меня – пробел в этой истории, который вы, надеюсь, заполните.

– О, это я с радостью, потому что все остальные явно будут болтать о мертвой или хорошо, или ничего! Но она не заслужила даже «ничего».

Часть этой истории Балавина сообщила Таисе верно. Она и правда пересеклась с Германом Ганцевичем, когда тот обманул ее мужа. И она предложила Павлу основать новый бизнес. Вот только Таисе она доказывала, что сделала это ради деловой перспективы. Леонид придерживался другого мнения:

– Легла она под него мгновенно. Она как с ним познакомилась – все, мозг переключился на шестнадцатилетие. Но Алиса всегда была с легкой долбанцой. Паше это нравилось, я же предупреждал его, что однажды будут проблемы. Это мило, когда она увлеченная девочка со взглядом горящим. Когда она не перерастает эту дурь и в тридцать, и в сорок – жди беды.

– Какую дурь? У нее были религиозные убеждения? – насторожился Николай.

– Нет, не религиозные… Престарелая хиппи! Понятно, что женился Паша не на престарелой, а на девочке, для которой вся эта болтовня о лучшем мире простительна. Даже выглядит очаровательно: дура, зато добрая. Особенно при том, что сама себя дурой она не считала, она даже не называла себя хиппи, у нее там какое-то другое определение было, посложнее… Но это и не важно.

Форсов подозревал, что как раз важно. Похоже, Алиса изначально была человеком, склонным к определенной идеологии. Лебедев презрительно относился к любому проявлению подобных убеждений, поэтому и не вдавался в подробности. А вот Николай сделал мысленную пометку: выяснить у знакомых Алисы, во что именно она верила много лет.

Возможно, именно на этом сыграл Герман Ганцевич. А может, все сложилось наоборот: идеалы Алисы они использовали для секты. В любом случае, сошлись эти двое очень быстро. То, что Герман значительно моложе любовницы, их не смущало – а Павла смутил бы любой любовник жены.

Нет, они не выставляли свои отношения напоказ, но и скрывали их лениво, скорее для сохранения самых базовых приличий. Судя по сдержанным намекам Лебедева, у Павла были какие-то проблемы со здоровьем, и его жена считала, что она имеет полное право завести любовника.

– Я бы на месте Пашки не терпел ни минуты, – поморщился Лебедев. – Но он любил дуру… По-настоящему любил, хотя и не за что. Он надеялся, что она наиграется и угомонится… Ведь Ганцевич был никем! Мошенник, неудачник в шаге от срока… А она не одумалась, ей хватило наглости предложить мужу основать с ее любовником бизнес!

Павел вполне предсказуемо отказался. Он даже припугнул жену разводом – хотя вряд ли готов был выполнить эту угрозу. Зато он собирался отомстить любовникам иначе: он сделал бы все, чтобы Ганцевич получил максимально возможный срок.

Он просто не успел, вскоре Павел умер от сердечного приступа.

– Существуют десятки препаратов, которые такое провоцируют, – отметил Лебедев. – Может, сотни. Я пытался донести это до полиции, но мне твердили – он же болел! И что? Болел, а не умирал! Да и умер он очень удобно – для этой шалавы.

Лебедев не отказался бы провести расследование смерти друга своими силами, но на это не хватило ресурсов. Алиса приперла его к стенке: она согласилась продать ему бизнес, однако далеко не за скромную цену. Ему пришлось извернуться, задействовать все свои накопления, одолжить у друзей, лишь бы фирма, которую они с Павлом когда-то создали, не пошла ко дну. Несколько лет он работал на грани разорения, но все-таки справился. Увы, когда он снова начал получать солидный доход, к истории смерти Павла возвращаться было поздно – его вдова предусмотрительно кремировала тело.

Лебедев просто отстранился от прошлого. Он видел, что Алиса и Герман пустились в другую сферу бизнеса, ту, в которой он не разбирался. А он оказался не из тех, кто будет мстить криминальными методами. Могилу друга он постоянно навещал, но на этом – всё. Он жил своей жизнью.

И о секте он даже не подозревал – ни тогда, ни сейчас. Все время разговора Николай внимательно наблюдал за ним, искал ложь и скрытые смыслы. Нет, не в этот раз. Лебедев не притворялся, потому что не видел в этом нужды. Алису он считал влюбленной престарелой дурой, Германа – ловким аферистом. Скорбеть о смерти женщины он не собирался и даже испытывал легкое злорадство, а вот тайного страха перед возможным преступлением он не чувствовал.

– Вы не считаете, что ее убили, не так ли? – уточнил Николай.

– Я не знаю, как именно она умерла, в интернете такого не пишут. Но слышал, что повесилась. В это я могу поверить: она его очень любила, как собака хозяина… Не думаю, что с годами она поумнела. Зато с годами постарела! И если ее альфонсик обнаглел и нашел себе дуру помоложе, на что Алиса могла повлиять? Что ей еще оставалось? Да только сделать то, что она сделала! И правильно. Думаю, Пашка нашел бы это справедливым. Такие, как она, иначе не заканчивают…

– Благодарю за откровенность.

Николай и правда узнал немало, это полезно. Герман действительно использовал Алису для основания бизнеса – и наверняка не только как кошелек. Каким бы ни было мнение Лебедева о погибшей, факты указывали, что финансы она вела грамотно. Она оставалась рядом с Германом и после того, как их компания начала получать солидный доход. Ганцевич мог бы сменить финансового директора, но он этого не делал. Вполне вероятно, Алиса действительно была искренне в него влюблена, и он это видел – мошенники часто разбираются в психологии хотя бы интуитивно. Пока что все указывало, что смерть Алисы абсолютно не выгодна лидеру секты…