Чтение онлайн

Которое под эту ситуацию никак не подходит. Да, абсолютное большинство сект скатывается в сексуальную эксплуатацию, причем порой самого неожиданного и разрушительного толка. История знает примеры, когда лидер, полностью лишенный здоровых сексуальных потребностей, вынуждал своих адептов, в первую очередь – мужчин, калечить себя собственными руками, чтобы и для них здоровые половые отношения оказались навсегда недоступны. Ну а случаев, когда глава секты пользовался своими последовательницами, и того больше.

Но, как водится, есть нюанс. Такое обычно не происходит в сектах, собирающих под своим крылом успешных и независимых людей. Для манипулирования ими нужно нечто более высокое, потому что сексуальных партнеров они и так легко получают, их этим не удивишь… Или нечто более низкое, запретные развлечения, как те, дело о которых расследовал недавно Форсов. Но Герман заслужил обожание небедных ухоженных женщин… Опять же, это возможно – если бы в его сообществе не было мужчин вроде Дениса Покровского. И дело ведь не только в Денисе, среди тех, кто теперь грозился убить Таису, Юдзи вычислил немало успешных людей! У них были семьи, были любовницы… Да они хоть гарем могли завести, им для этого не нужно вступать в секту!

Им Герман должен был предложить нечто, приносящее практическую выгоду. А такие секты и сообщества с сексуальной эксплуатацией – это разные виды идеологии, одно не клеится с другим…

Пока Матвей размышлял об этом, Герман отослал женщин прочь. И они подчинились! Могли бы начать капризничать, ссылаться на свое положение, но такое им и в голову не пришло. Выполнение его приказов было для них чем-то естественным, они, весело болтая, отправились дальше.

Обходить такую тему Матвей не собирался.

– Это ведь ваш ребенок, не так ли?

– Верно, – легко согласился Герман.

– Вы не считаете, что подобные отношения могли подтолкнуть Алису к самоубийству?

– То, что у меня есть дети от других женщин? Ни в коем случае. Алиса и в юности осознанно предпочла не заводить детей, ей это было чуждо. А к моменту смерти этот вопрос и вовсе был закрыт.

– Отношения с другими женщинами, – уточнил Матвей. – Некоторые ее знакомые считали, что она искренне вас любила.

– Да, наверно, это так… Но ее любовь были лишена претензий на обладание. Алиса еще до встречи со мной была сторонницей мировоззрения нью-эйдж, с годами это не изменилось.

А вот и оно – те самые убеждения, название которых не смог вспомнить Леонид Лебедев. Тем лучше, не придется опрашивать подруг Балавиной. Хотя откровенность Германа по-прежнему напрягала.

– Нью-эйдж не предполагает свободные отношения, – отметил Матвей.

– Но и не исключает их. Основа этой философии – вера в то, что люди дальше будут жить лучше, избавятся от ограничений, достигнут высшего уровня духовного развития. А чтобы всего этого добиться, нужно хотя бы ослабить связь с мирским и материальным. Да и потом, у меня нет никаких отношений с женщинами, которых вы только что видели. Это вопрос стремления продолжить жизнь.

– Кроме вас некому?

– В их случае – некому. Но это личное, это совершенно не связано с деятельностью «НФ».

И еще одна ложь, которая не выглядит как ложь. Пробиться через оборону этого типа будет сложнее, чем надеялся Матвей.

– Наша задача – помогать людям, – продолжил Герман. – Разумеется, добровольно, но когда человек позволяет нам, мы добиваемся многого. Если бы вы не были настроены так скептично, мы бы попытались помочь и вам, Матвей.

– Да неужели? В чем же?

– Я рискую сразу попасть в немилость, поэтому прошу понимания и терпения… Я осторожный человек, Матвей. И, соглашаясь на встречу с незнакомцем, я делаю так, чтобы незнакомцем он быть перестал. Я позволил себе собрать немного информации о вас.

Какой любопытный ход… Не то, что он нарыл данных, а то, что признался в этом. Зачем, чего хочет? Вариантов тут несколько, и самый очевидный – попытка вовлечь Матвея в секту, сыграть на былых травмах, предложить быстрое исцеление. Те самые простые ответы на сложные вопросы, которыми может похвастаться любая секта.

Только вот профайлер не верил, что все настолько примитивно. Зачем Герману стрелять себе в ногу, приводя в секту психолога-криминалиста? Нет, куда вероятней, что он пытается вот так угрожать собеседнику, лишить уверенности, подтолкнуть к уязвимому состоянию.

Поддаваться Матвей не собирался:

– Что же вам удалось найти?

– Вы до наступления совершеннолетия были втянуты в серьезное преступление… Стали жертвой, и я не думаю, что от такого легко оправиться. Мы, кстати, уделяем очень много внимания восстановлению после насилия.

Матвей едва не усмехнулся, сдержался в последний момент. Уделяют они, еще бы! Люди, пережившие психологическое насилие, – их главный ресурс.

Но даже улыбаться сейчас нельзя, любая эмоциональная реакция – ответ, которого ждет Герман. Поэтому Матвей продолжал наблюдать за ним, зная, что блики в очках не позволят собеседнику толком рассмотреть его глаза и взгляд покажется немигающим.

Кто-то другой уже смутился бы, а Герман – нет. Он, похоже, отлично чувствовал любого собеседника, такая врожденная склонность к эмпатии дорогого стоит.

– Ну так что, Матвей, я могу вас пригласить на одну из наших реабилитационных программ?

Вот теперь Матвей все-таки позволил себе усмехнуться, но лишь для того, чтобы создать иллюзию контроля. Врожденная эмпатия – это хорошо, однако ее же можно использовать как уязвимость. Она чем-то напоминает умение видеть в темноте, там, где другие слепнут… Но если по глазам, способным видеть в темноте, вдруг ударит яркий свет, будет намного больнее.

– Вы не ошиблись, мне довелось столкнуться с преступлением, – невозмутимо произнес Матвей. – Однажды мне пришлось наблюдать, как с моего живота срезали часть мышц и прямо у меня на глазах скормили собакам. У вас есть семинар, который прорабатывает такие моменты?

Герман все-таки не справился: вздрогнул и заметно побледнел. И его сложно в этом винить! Он, настроенный на собеседника, эмпатичный, наверняка легко представил все: крики, кровь, отчаянное сопротивление и полную беспомощность… Матвей это не представил даже, а вспомнил, но привычно проигнорировал.

Он видел, что собеседник, до этого идеально управлявший ситуацией, сбит с толку, и момент нужно было использовать. Поэтому Матвей наклонился вперед, заглянул Герману в глаза и велел:

– Отзовите охоту за Таисой!