Чтение онлайн

Однако незнакомец оказался настойчивым, он передал внушительную предоплату, и Атаев, знатно обделенный критическим мышлением, решил, что это подарок судьбы. Гарик допускал, что наниматель знал Атаева. Вряд ли он решился предложить такое только потому, что его собеседник нелегал – это тут вообще не главную роль играет, нелегал по документам вполне может оказаться адекватным человеком, не способным на преступления. Однако предложение сделали именно Бахрому Атаеву, знали, что он даже при отказе не побежит в полицию… Эту связь нужно было отыскать.

А пока Атаев признавался, как готов был оборвать жизнь незнакомого ему человека за десять тысяч долларов. Тут он снова пустился в лирику, начал, умываясь слезами, доказывать, что на самом деле он не хотел, но у него ведь шесть детишек, больная жена, престарелая матушка… Наверняка и хромая кошка где-нибудь отыщется, Гарик не сомневался в этом. Правда же заключается в том, что сумма показалась этому утырку умопомрачительной, решающей все его проблемы на веки вечные, за такое не жалко убить человека, которого Атаев никогда не видел… Снова тонкий расчет со стороны организатора.

Часть слов Атаева подтвердилась: в его смартфоне и правда обнаружилась переписка с незнакомцем, включая координаты места, где исполнителя ждали предоплата и автомобиль. «БМВ» оказался угнанным, числился на балансе организации, занимающейся бухгалтерским аудитом, такие услугами нелегалов не пользуются. Но Гарик и подобную связь исключать не собирался – хотя бы потому, что проверку предстояло проводить не ему.

Юдзи согласился на задание на удивление быстро. Сначала по привычке попытался послать Гарика, используя иллюстрации из анатомического справочника викторианской эпохи. Но узнав, что пострадала Таиса, шутки быстренько свернул и согласился.

– Она мне нравится, – пояснил хакер. – Более милая, чем ты, менее страшная, чем Матвей.

– Вот и займись благим делом, а деньги я переведу куда обычно.

– Можешь не платить, это я не ради тебя делаю!

– Но я все равно заплачу, теперь уже тебе назло!

Помочь хакеру Гарик не мог, следить за ним не собирался, смысла не видел. Пока что он сделал для Таисы все, что мог, и на время вернулся к предыдущему делу. Он уже знал, что убийцу Виталия Чарушина задержали – это несложно, если знаешь номер машины, а у подозреваемой еще и с мозгами проблема. Гарик мог считать свою часть работы завершенной, и все равно ему хотелось понаблюдать за допросами. Не ради того, чтобы повлиять на исход расследования, а чтобы лучше разобраться, что представляет собой существо, притаившееся под красивым именем Виктория Новикова.

Сейчас она на всех допросах вопила, что она, вообще-то, многодетная мать, а значит, крайне полезный член общества. Она даже не лгала, она совершенно искренне не понимала, что в ее случае материнство не отличается от деторождения. Дальше Виктория уделяла своим отпрыскам внимание только потому, что к этому подталкивало общество. Она быстро усвоила: не будет детей – не будет пособий, а будет всестороннее осуждение и потребность искать работу. Поэтому материнство она выставляла вперед, как щит, защищающий ее от любых забот.

При этом, наблюдая за ней, Гарик все больше убеждался, что она просто искренне не способна любить. Вроде как это естественно для матери – любить своих детей, это инстинкт. Но у Виктории он оказался атрофирован, не развился и все. Поэтому ей казалось нормальным не то что ударить, а избить собственного ребенка. Чтоб знал. Чтоб не выпендривался. Чтобы усвоил урок. Она находила оправдание всегда и для всего.

То, что она при таком отношении задержалась в статусе матери, – определенно недосмотр службы опеки. За эти годы у ее старшей дочери Аллы сформировался тяжелый случай Стокгольмского синдрома. Подсознательно девочка понимала, что происходит нечто неправильное, так не должно быть… Но поверить, что мама действительно такая, у ребенка не получилось. С годами Алла научилась все поступки матери оправдывать тем, что Викторию вынудили. Общество, соседи, весь мир – кто угодно! Причем у других детей Новиковой были отцы, которые пытались принять хоть какое-то участие в жизни наследников. Но отец Аллы исчез за горизонтом вскоре после зачатия, у девочки была только мать, и ей Алла привыкла доверять безоговорочно, выполнять все ее приказы, не задумываясь о том, что за ними стоит.

Помня о том, что Таиса как раз пыталась расследовать дело секты, Гарик вдруг подумал, что семья – это тоже секта. Почему нет? Все признаки налицо! Алла смотрела на мать чуть ли не как на божество, стремилась угодить ей всеми силами, полностью от нее зависела. Виктория же контролировала любые связи дочери и строго следила за ее поступками. Алла не смогла бы вырваться… уже не смогла бы, слишком долго она оставалась один на один с «божеством», которому очень хотелось жертвоприношений.

И все же роль божества для одной несчастной девочки не исключала тот факт, что в целом Новикова была не самой умной, плохо образованной и крайне жестокой теткой. Она должна была доиграться – и доигралась. Младших детей у нее забрали, со старшими она пустилась в бега.

На этом этапе пересеклись пути Виктории Новиковой и Виталия Чарушина. Колымага, которую Новикова гордо именовала машиной, в очередной раз сломалась и стала колом. Виктория, которая в машинах разбиралась так же плохо, как и во всем остальном, даже не пыталась ничего исправить, она просто стала голосовать на обочине в ожидании помощи. Абсолютное большинство водителей проехало мимо, не обратив внимания на пугающе неряшливую крупную женщину. Чарушин стал единственным, кто увидел в ней испуганную мать с двумя детьми.

Она это не оценила, но решила использовать. Она выдала слезную историю о том, что ее преследует муж-тиран, который ее регулярно избивал и насиловал, да еще и на детей начал косо посматривать, особенно на Аллочку, которая ему не родная. Поэтому Виктория вынуждена постоянно убегать, нигде не может устроиться на работу, ей приходится скрываться – у него же везде связи, у деспота этого!

Другие бы засомневались, начали задавать каверзные вопросы… А Виталий поверил сразу. Он и правда был настолько наивен, насколько предполагал его сын, но не в глупости, а в доброте. Он заявил, что как раз ищет сиделку для тяжело больной матери, ему самому становилось все сложнее ухаживать за женщиной. Если Виктория действительно готова браться за любую работу, он может помочь. Чарушин тайно поселил ее в своем доме, платил ей больше, чем она заслуживала, починил ее машину, заботился о ее детях, а взамен лишь просил присмотреть за беспомощной старухой.

Виктория благодарностью не прониклась.

– Он решил, что я какая-то рабыня! – рокотала она на допросах. – Ладно еще еды бабке дать, но ведь он ожидал, что я буду ее подмывать, пердак ей вытирать… Этот урод меня, по сути, взял в плен!

Виталий Чарушин был наивным человеком – но не бесхребетным. Он обозначил все условия сразу: либо Виктория выполняет свою работу, либо может ехать дальше. Просто содержать ее и детей, да еще и нанимать дополнительно сиделку для ухода за матерью он не хотел. Поэтому Новикова возмущалась, однако не отказывалась.

Впрочем, лучше бы отказалась. Нормальной сиделки из нее не вышло, работать Новикова никогда не умела. Всю накопившуюся злость она выплескивала на беззащитную из-за болезни женщину. Она била Надежду Геннадьевну, резала, тушила о ее кожу сигареты. Но пожилая женщина из-за деменции никому не могла пожаловаться, а Виктории хватило ума оставлять травмы только там, где это скрывала одежда.

Даже при этом Новикова была сомнительной соседкой по дому, но Чарушин решил, что она загаживает его жилище ненамеренно, ей просто тяжело адаптироваться, она следит за своими детьми, за его матерью… Словом, он придумывал оправдания там, где они были не нужны, и из гостьи Виктория превратилась в паразита, закрепившегося в его мире.