Чтение онлайн

– Можем и не делать, если ты не готова.

– Нет… Нет, надо попытаться. Поднажми, нужно туда хотя бы на сотке добраться, потом затормозишь!

Матвей и сам понимал, что действовать нужно быстро, иначе их остановят. Переезд здесь не самый большой, но и не маленький… А поезд уже приближается, да еще и товарняк! Хотя понятно, почему Таиса выбрала именно его: рисковать пассажирами она бы не стала, а настолько мощный поезд не пострадает даже при худшем раскладе. Но он остановится, и этого будет достаточно.

Матвей вывел машину на встречную полосу, нажал на педаль газа. «Додж», естественно, рванулся за ним, его водитель даже не задумывался о том, что происходит. Другие машины принялись сигналить, но профайлер не обратил на них внимания. Он знал, что водители не станут у него на пути: не успеют… да и не осмелятся.

Он пытался рассчитать скорость поезда, присоединившегося к общим сигналам, завывающего, как гигантский зверь. Получится или нет?.. Непонятно. Но пробовать нужно, поезд уже тормозит!

Перед самыми рельсами Матвей замедлился ровно насколько, чтобы не потерять контроль над машиной и не заблокировать пути. «Додж» вынужден был ударить по тормозам. Он все равно толкнул вперед машину профайлеров, но их автомобилю это не навредило, Матвей заставил себя не смотреть на приближающуюся громаду поезда… Справа приближающегося, с той стороны, где сидела Таиса! Он должен был успеть – уже не ради общего дела, ради нее, и он не останавливался ни на миг, делал все, что от него зависело…

А потом поезд взвыл в последний раз – и прозвучал удар металла по металлу.

Он не выстрелил сразу только по одной причине: он еще не окончательно отдалился от человека, которым был когда-то.

С убийствами вообще все сложно… Ну, это и хорошо, иначе род человеческий долго не продержался бы! Есть так называемые прирожденные убийцы. Это люди, которые – чаще всего в силу психических отклонений – убивают легко и не видят в этом ничего особенного. Есть обученные убийцы: те, в ком умение ценить жизнь выжигали годами, заставляя взглянуть на реальность по-новому. Есть вынужденные убийцы – люди, убившие по неосторожности или ради самообороны, а потом долго, мучительно справляющиеся с последствиями собственного поступка.

Ну а Герман Ганцевич потерялся в серой пограничной зоне. Человеческая жизнь в его глазах давно утратила свою святость – после всего, что он творил. И он уже убивал, но опосредованно, отдавая приказы другим. Ему еще не доводилось отнимать жизнь своей рукой, и внутри него по-прежнему срабатывал какой-то предохранитель, будто желавший доказать, что раньше лидер секты был не самым плохим человеком, и Алиса Балавина не так уж сильно ошиблась, когда его полюбила.

Но понимал Гарик и кое-что другое: Герман способен убить. Ему просто нужно чуть больше времени, чуть больше решимости… А задачу он себе и так упростил, насколько мог: он уже был пьян, руки чуть заметно дрожали, бледную кожу покрывала пелена пота, хотя в кабине работал кондиционер. Но главное, зрачки оставались расширенными, взгляд стал блуждающим, бесноватым.

Он направлял пистолет то на машиниста и его помощника, напряженно застывших в своих креслах, то на проводницу, близкую к панике, то на Гарика, остановившегося у двери. Герман во всех видел врагов, и, в общем-то, был прав. Профайлеру отчаянно хотелось броситься вперед, попытаться забрать пистолет… покончить с этим! Но он понимал: нельзя. Слишком маленькое расстояние, никаких преимуществ. Герман наверняка успеет выстрелить, пусть даже наугад, и кто предскажет, куда попадет шальная пуля?

Поэтому Гарику нужно было делать именно то, чему его много лет учил Форсов: оставаться профайлером. Он заставил себя расслабиться, улыбнулся вполне убедительно, поднял руки так, чтобы Герман их видел. Не задрал нервно, увеличивая панику, а просто держал перед собой, будто нет в этом ничего особенного.

– Я бы предпочел поговорить спокойно, без этого показательного выступления гимнасток с пистолетами, – признал профайлер.

– Еще бы ты не хотел, – нервно, одним уголком губ усмехнулся Герман. – Вали отсюда!

– Ты же знаешь, что не могу. Но есть и хорошие новости: у меня для тебя приятный сюрприз! Ты наверняка приготовился к смерти, так сказать, припас монетку для Харона. А будешь по итогу жить – ну разве ж не чудо?

– Заболтать меня пытаешься?

Именно это Гарик и пытался сделать, но готовился доказать, что цели у него совершенно иные. Он даже придумал пару убедительных аргументов, просто добраться до них не успел, в разговор влез машинист:

– Необходимо останавливаться, передают, что пути заблокированы.

Говорил он спокойно, негромко, прекрасно понимая, что психа с пистолетом лучше не провоцировать. Но этого психа и провоцировать особо не нужно: Герман тут же крутанулся на месте и прижал пистолет вплотную к голове машиниста:

– Ты что там вякнул?!

– Пути заблокированы, – с удивительным самообладанием повторил машинист. – Нужно остановить поезд. Мы можем попасть в аварию.

Это не сулило ничего хорошего ни при каком раскладе… Многое зависит от того, чем заблокированы пути. Но если чем-то серьезным, поезд может сойти с рельсов, и это уже чертовски плохо… А ведь машинист еще не знает, что у них в хвосте такая незначительная мелочь, как полный вагон фосфора!

– Действительно, не надо останавливаться, делайте, за что заплачено, – встрял Гарик. – Не видите, серьезные люди говорят? Еще заставляете отвлекаться на то, тормозит там поезд, не тормозит!

Это все, что он мог сейчас сказать. Ему оставалось лишь надеяться, что машинист поймет намек. Проверить это Гарик не мог: мужчина ничего не ответил.

Герман снова наставил оружие на него:

– А ты вали! Ты ни черта не знаешь!

– Правда, что ли? В смысле, ты действительно надеялся, что твой онколог так уж надежно хранит секреты?

Гарик прекрасно понимал: этот разговор будет похож на прогулку по минному полю. Чтобы не сделать шаг, который станет для него последним, профайлеру требовалось очень внимательно подбирать слова, следить за реакциями собеседника и мгновенно адаптироваться.

Сейчас он попал в точку: Герман, даже поддавшийся дурману, понял, о чем речь, заметно побледнел, и это хорошо. А плохо то, что он сильнее сжал пистолет. В таком состоянии у него палец может попросту соскользнуть на спусковой крючок, и все, этот если начнет палить – уже не остановится!

Однако никакой подстраховки тут не было и быть не могло, Гарику пришлось продолжать:

– Должно быть, это фигово… Забраться на вершину мира, получить все, о чем ты когда-либо мечтал – но вдруг обнаружить, что за это придется заплатить такую цену? О цене ведь должны говорить заранее!

– Стоило догадаться, что такая сила просто так не дается, – поморщился Герман.

– Какая еще… Ты что, реально думал, что вступаешь в контакт с ноосферой?

– Заткнись! Тебе не понять!

Но было поздно: Гарик наконец сообразил, что к чему.