Чтение онлайн

Да конечно!

– Вы куда? – растерянно спросила проводница, когда Гарик бросился к выходу.

Он не ответил ей, не мог просто. Он пока что даже к Майе не спешил – знал, что она в порядке, он избавился от единственного человека, который мог ей угрожать. И вообще все ведь должны быть в порядке… Они же не могли направить машину под поезд? Гарик убеждал себя в этом отчаянно, упрямо, и все равно в глубине души вынужден был признать: могли. Эти двое достаточно безумны для того, чтобы пожертвовать собой, если на кону десятки, сотни жизней.

Гарик бежал по насыпи у рельсов, старался не думать ни о чем, а на него все равно обрушивался мир, в котором дорогих ему людей больше нет. Такой мир однажды обрушивается на каждого – страшный, холодный и пустой… Но даже принимая неизбежность этого момента, все просто отворачиваются от него, потому что отменить это нельзя, а готовиться слишком больно. Вот и получается, что пустота наваливается неожиданно. Приходится уже не представлять, а мириться с тем, что на звонок никто не ответит, что будет кровь, и похороны, и камень с именем… В этот миг Гарик понял, что притупление чувств и отстраненность от мира, которых он боялся, на самом деле не так уж велики. Потому что он по-прежнему способен чувствовать ужас, который приносит смерть, так же остро, как все…

Но сегодня этот ужас скользнул по нему крылом, оставив дрожь и лед внутри, а потом отступил: добравшись до места столкновения, Гарик увидел две машины. Прекрасно знакомый ему автомобиль Матвея – за путями. «Додж» с развороченной задней частью – подмятым под поезд. Но место водителя уцелело, так что никто не пострадал.

Сомневаться в главном не приходилось: Матвей и Таиса стояли чуть в стороне и уже объяснялись с полицией. Живые! Невредимые даже… А если бы и получили разбитые носы, главное, что живые! Он и не помнил, когда чувствовал такую абсолютную, сияющую изнутри белым светом радость. Наверно, понять, насколько ты по-настоящему любишь человека, можно только лишившись его, и беда в том, что обычно это знание связано с необратимостью утраты, но иногда, очень, очень редко, все-таки везет – и судьба дарит больше бесценного времени.

Хотелось ударить их, чтоб впредь неповадно было такое творить, но это было желанием номер два. Гарик же предпочел поддаться желанию номер один. Игнорируя следователя, он налетел на профайлеров со спины, обоих обнял сразу – на Матвее скорее повис, Таису прижал к себе так, что она едва удержалась на ногах, и радостно объявил:

– Вы идиоты, но мы победили!

А в мире было лето. Николай замер, сделал глубокий вдох, огляделся по сторонам, чтобы убедиться в этом. Конечно, воздух в мегаполисе чистотой похвастаться не может, но сейчас и он показался родниковой водой в жаркий день – после часов, проведенных в душном изоляторе. Вера сразу сказала, что не следует заниматься этим самому, можно послать кого-нибудь из учеников, они серьезно не пострадали в той аварии и уже пришли в себя.

Но Николай отказался, он хотел разобраться с этим лично. Он верил, что они бы справились – Матвей так точно, да и остальные двое значительно выросли. Но у них ушло бы больше времени и сил, плюс остался бы незначительный риск, что они вытянули из лидера не всю правду. Герман Ганцевич относился к так называемым прирожденным психологам: специального образования он не получал, просто отличался повышенной способностью к эмпатии и высоким интеллектом. Это не делало его хорошим человеком, зато позволяло видеть людей насквозь. И даже сейчас, после обрушившегося на него шока, он попробовал выкрутиться… Но с Николаем этот трюк не сработал. Профайлер все-таки выяснил все, что хотел.

Похоже, Алиса Балавина действительно была влюблена в Германа чуть ли не с первой встречи. Конечно, для более точного портрета Николаю требовалось пообщаться с ней лично, но все знания, которые были у него теперь, указывали именно на такой тип личности: неглупую женщину, долго гасившую в себе чувства, но при этом эмоциональную от природы. Первый ее брак, который многим показался бы удачным, был лишен любви, а Алиса еще и встретила Германа, проживая некий кризис: возрастной, личностный, профессиональный, это без ее слов уже не определить… Но тут важнее не причина, а итог: возникло новое сильное чувство.

Герман же скорее воспользовался этим чувством, чем ответил на него. Он знатно подставился с той финансовой пирамидой, понял, что самостоятельно уже не справится. Он убедил Алису, что тоже ее любит, что они должны быть вместе… И вот тогда Павла Балавина не стало. Сейчас Герман все валил на покойницу, утверждал, что не знает, что же случилось с соперником, он все эти годы верил в смерть от естественных причин! Николай чувствовал, что он врет, однако признавал: причастность Ганцевича к тому преступлению доказать вряд ли удастся, слишком много лет прошло, улики, если они вообще были, давно уничтожены.

Зато состоялись новые преступления – и появились новые улики. Алиса прекрасно знала, что не удержит молодого любовника рядом с собой одним лишь обожанием, а деньги имеют свойство заканчиваться. Для того, чтобы остаться вместе на долгие годы, им требовалось общее дело. Алиса предложила создать сообщество личностного роста. Герман согласился – еще бы он отказался, ему же предстояло стать там главной звездой!

Никто из них не называл «Ноос-Фронтир» сектой. Возможно, они даже до конца не понимали тогда, что именно ее и создают. Их детище было смесью финансовой пирамиды, квеста и духовных практик. Они давали тем, кому не приходилось бороться за выживание, новые пути обогащения, бросали вызов, дарили азарт.

Естественно, впервые додумались до такого не они, и «НФ» не стала первой сектой, сочетающей в себе курсы саморазвития и эмоциональные горки казино. Они наверняка вдохновлялись примером своих предшественников – и старались учесть их ошибки. Благодаря четкой системе убеждений, составленной Алисой, и актерскому таланту Германа им удалось убедить большую группу очень неглупых людей, что ноосфера действительно существует и за право подключения к ней нужно бороться.

И все же мало кому удается учиться на чужих ошибках… Вот и Герман угодил в ту ловушку, которая сгубила не одного основателя секты: он поверил, что действительно стал высшим существом. Не сразу, конечно, сначала он столкнулся с необходимостью многое переосмыслить. Герман был опытным мошенником, он не раз пользовался доверчивостью людей. Но с тех пор, как он возглавил «НФ», его наблюдение за человеческой глупостью вышло на новый уровень.

Пожалуй, здесь с ним и сыграло злую шутку то, что у него не было профильных знаний. Герман манипулировал людьми, не до конца осознавая, какие принципы психологии использует. По этой же причине он не мог понять, почему они шли за ним, подчинялись ему, верили в ноосферу – хотя все вроде как было на виду! А если они, такие умные и успешные, легко поддавались ему… Может, он и сам не такой уж простой? Может, все дело не в том, что их поступки не поддаются логике, а в том, что ноосфера и правда существует? Герман действительно сумел коснуться некого общего слоя знаний, даже не веря в него… До всей этой истории с сектой у него не было толковых, устоявшихся убеждений. Поэтому теперь, когда центром его реальности стали придуманные верования, он в какой-то момент разделил их.

Это не было мгновенным решением, просто Герман начал проверять свою власть над людьми на прочность. Он давал своим адептам все более сложные, нелепые или унизительные задания – но все выполнялось. Он требовал больше денег – и получал их без вопросов. Изменение сознания лидера произошло достаточно поздно, чтобы секта устоялась, ее последователи были готовы на многое, лишь бы не потерять внезапно обретенный смысл жизни. Это тоже типичная ловушка секты: в какой-то момент адепты, даже почуяв неладное, сами запрещают себе критическое мышление, им и ограничения со стороны лидера не нужны. Они понимают, что, признав попадание в деструктивный культ, им придется по-другому оценить многие свои поступки и решения, а главное, потерять все те острые ощущения, которые дарило им сообщество. Они были к этому не готовы – и они закрывали глаза.